Свет мой зеркальце, скажи…

Детишки есть?

Роман Евгеньевич положил руку на спинку моего стула, и ответил за меня.

– Нет, детей пока нет. Мы поженились недавно, три месяца назад. Да, милая? – Я кивнула через силу. – Надежда…

– Антоновна, – подсказала та.

Рома кивнул.

– Антоновна. А вы не могли бы нам дать номер Лады? Липа так хотела с ней встретиться. Мы и на свадьбу её хотели пригласить, а не смогли с ней связаться.

– Да где же с ней свяжешься! Она три месяца назад в Питере была.

Рома сокрушённо покивал.

– Да, какая бурная у неё жизнь, сплошные разъезды.

А сейчас она где?

– Так уехала! Отдыхать уехала, в этот… Как его? Таиланд!

– А позвонить ей можно?

– Она сама звонит, вчера вот звонила, сказала, что всё хорошо у неё. Может, подольше останется, работу ей там предложили.

– С ума сойти, – потрясённо вздохнул Роман Евгеньевич. На меня посмотрел, а Надежде Антоновне сказал: – Хотя, я верю. Если она такая же красивая, как моя Липа, то должна быть нарасхват.

Тётя Надя снова ко мне присмотрелась, сравнивая.

Но особого удовольствия я в ней от увиденного не замечала.

– Они очень похожи, даже причёски одинаковые.

Я тётке улыбнулась.

– Лада настояла на этой стрижке.

Тётя Надя непонимающе моргнула.

– Ты виделась с Ладой? Когда?

Пришла моя очередь «удивиться».

– А она вам не рассказывала? Она приезжала ко мне совсем недавно. Мы так хорошо поговорили, посидели. – В пылу истории я протянула руку и накрыла ладонью пальцы Романа Евгеньевича. – Жалко Рома был в командировке, не получилось у них встретиться.

Вот мы и решили заехать, повидаться. Не думали, что она в отъезде. Да и Лада не рассказывала особо про свою карьеру. Наверное, поскромничала.

Тётя Надя присела с нами за стол, подбородок рукой подпёрла, кивала, слушая наши сказки. В общем, разговор наш ни к чему не привёл. Разве что Роман Евгеньевич удостоверился, что про сестру я ему не вру, и даже фотографии смог в гостиной посмотреть. Кстати, одна из них была точной копией портрета, что висел в его квартире.

Когда он снимок увидел, его лицо почернело, как грозовая туча. А я поняла, что можно уходить. Пообещав ещё обязательно их с дядей Юрой навестить (как-нибудь, лет через пять), я с тётушкой простилась, и с огромным облегчением покинула её дом. Рома кипел от возмущения, причём не стеснялся в выражениях, и пока мы выезжали из Рубцово, я услышала от него много познавательного. И про сестру, и про всю женскую половину человечества в целом.