Та еще штучка

Люба смотрела на окна дома, а по её щекам текли слёзы. Я её потормошила: – Люба, не плачь.

– Сима, он меня обманул, – проговорила она негромко. И горестно всхлипнула. – Почему?

– Не почему, – разозлилась я и вздохнула. – Не почему, Люба, – повторила я ещё твёрже. – Просто потому, что он последний скот. Вложи себе это в голову и перестань плакать.

Люба снова всхлипнула, слёзы вытерла, но она не была сильной, никогда не была. Её даже не хватило на то, чтобы гордо вскинуть голову и сжать зубы, разозлившись. Золовка выглядела несчастной и потерянной, и я знала, что бесполезно просить её встряхнуться.

Любу домой вызвался отвезти Серега. Когда мы подошли к автомобилям, она сразу села на заднее сидение машины брата и захлопнула дверь, а мы с бывшим мужем остались на улице. Он снова курил, нервничая, он всегда много курит, а я стояла рядом с ним и невесело размышляла. Не сразу поняла, что муж меня разглядывает. А когда заметила, нахмурилась и переспросила:

– Что ты смотришь?

Серега усмехнулся, глаза отвёл.

Затем плечами пожал. Мне пришлось толкнуть его под локоть. Эти его усмешки и молчаливые ужимки всегда меня безумно раздражали. Я понимала, что он что-то думает обо мне, наверняка, то, что мне не понравится, то, чего я за собой не замечаю, а подозрений я не любила. Мне всегда нужно было знать наверняка, что происходит и что у человека на уме.

– Ты знаешь, что ты очень опасная женщина? – проговорил он неожиданно.

Я даже рассмеялась. Повторила за ним насмешливо:

– Я – опасная?

– Может быть, я не так выразился… С тобой никогда не знаешь, что у тебя на уме.

Ты можешь улыбаться, быть ласковой, доброй, а, на самом деле, замышлять убийство.

Я глаза на бывшего мужа вытаращила.

– Ты что говоришь-то? Какое убийство?

– Я образно, конечно. Но я прожил с тобой пять лет, Сима. И, знаешь, у меня такое чувство, что за пять лет ты не сказала мне ни слова правды.

Мой взгляд остановился на его лице. И взгляд этот был совсем не добрым, я пыталась добавить в него непонимания, какой-то лёгкой дурнинки, у Любы это здорово выходило, но я знала, что все мои попытки тщетны.

Я могла лишь смотреть на Серегу и выражать недовольство его словами и предположениями. И всё, что смогла сказать ему, так это опять же недовольное:

– Не говори ерунды.

Бывший муж опустил глаза к носам своих кроссовок, затем послушно проговорил:

– Ладно, не буду.

Я тут же для отвода глаз принялась ворчать:

– Нашёл время мне претензии высказывать.