Та еще штучка

– Посмотрите на неё, генеральша! Да кто будет из-за какого-то аферюги «план перехват» объявлять? Он что, террорист?

Я обиженно надула губы. Сказала негромко:

– Он хуже. Он мошенник.

– Вот-вот, – поддакнул меня Лёня. – Вор и мошенник. И бегать по городу с собаками ради него никто не будет.

– Милиция называется, – вздохнула я.

– Ты успокойся, – настойчиво попросил меня друг семьи. – Со своими замечаниями. И мы не милиция, а полиция.

Я на Серегу обернулась и поинтересовалась у того:

– Он издевается?

Бывший муж тут же кивнул, не собираясь ни с кем спорить, ни со мной, ни с дружком, а я вздохнула.

На Лёню посмотрела, и единственная поинтересовалась, словно все остальные сюда в качестве группы поддержки пришли:

– И что теперь делать?

– Что-что, – пробормотал Снегирёв, попивая кофе. – Следовать букве закона. Ведь если мы его не нашли, это совсем не означает, что город он уже покинул. Мы объявили его в розыск, разослали ориентировки, как подозреваемого в мошенничестве…

– В федеральный? – поинтересовалась я.

Снегирёв аж сплюнул с досады.

– Сима, ты кино, что ли пересмотрела?

– «Человек и закон» она смотрит, – заржал Серега. – Ночами.

Я кинула на бывшего мужа выразительный, предостерегающий взгляд. А Лёня вздохнул.

– Заметно.

– Так что теперь делать? – подала голос Люба.

Снегирёв на неё посмотрел, долгим таким взглядом. И сказал:

– Тебе – молиться. Чтобы его нашли. Потому что я покопался немного в судьбе этого товарища, и скажу вам, ребята, одно: дела хреновые.

Люба вдруг заревела. Как-то так запросто, слёзы просто полились из её глаз, а из груди посыпались горестные всхлипывания. Я протянула к ней руку, погладила по плечу. И попросила:

– Люба, не плачь.

– Не могу, не могу не плакать, – заревела она ещё горше. – Сима, ну почему мне так не везёт? Почему всё на меня валится? Все неприятности.

– Это ещё не неприятности, – проговорила я негромко. – Всё наладится.

– Я же его так люблю! Он же мне обещал!.. Что мы всегда вместе будем, что у нас будет дом, дети.

А что получилось? Что же теперь, никому верить нельзя? Сима, никому?

Я вздохнула. Посмотрела на стушевавшегося от горестного Любиного монолога Снегирёва. Тот в ответ на мой взгляд развёл руками, а Серега на сестру цыкнул.

– Любка, угомонись.

– Не могу, – завыла та.

Лёня вздохнул.

– Услышит кто, подумают, что я подозреваемых пытаю.

– Успокойтесь все, – настоятельно потребовала я. – И давайте по делу.