Легенда о Деве-осени

Но уговор наш: не болтать чтоб о делах

Гномьего царства под завесой тьмы!

И тайною пускай останется в веках

Тот путь, сюда пришёл которым ты…

Сребро принесший, горный инженер воскликнул: «Ах!»

И, указавши троллю на штаны,

Сказал, что пуговица эта – шестерня,

Что затерялась сотню лет назад!

«Проказник, значит всё из-за тебя!

Так вот из-за чего произошёл разлад!

И механизмы встали, и сто лет

Мы золота добыть не можем ни куска!»

Царь, тролля обругавши на весь свет,

Встал перед ним и взглядом обласкал,

Да так, что троллю от стыда

Хотелось тут же в землю провалиться.

Но горный инженер всё положенье спас,

Сказав: «Придётся хорошенько вору потрудиться!

Лет сотню тролль пусть поработает на нас!

А чтоб штаны не падали, другую,

Получше пуговицу мы ему найдём!»

Увёл он тролля в дверцу боковую,

А гномий царь, позвавши Стейна, сел на трон.

Велел подать ему большой бочонок,

Который горный мастер притащил,

Сосуд из тусклого стекла, что стенкой тонок,

Достал и серебра в него налил,

Предупредив, что открывать не стоит,

Пока до места не доедешь, ни за что!

И, крышкой очень плотно закупорив,

Протёр он мантией волшебное стекло.

И с серебром сосуд богатырю вручил, и

Повторил он свой ему наказ:

«Хоть для тебя всё так удачно получилось,

Сложившись хорошо на этот раз,

Не забывай, что обещал дорогу

Во гномье царство в тайне сохранить!»

«Да как же я могу сию тревогу

В сердцах отважных так бездушно поселить!

После того, что доброту лишь видел,

Великий царь, я от народа твоего.

Верь слову! – не таков я, чтоб обидеть

Тех, кто когда-либо делал мне добро!»

На том они дела и порешили.

И царь велел проводить Стейна до ворот.

И гномы-стражи открыть двери поспешили:

Из камня створки распахнулися – и вот

Пред Стейном глубже бездны и просторов шире

Открылось гномье царство во красе!

Не счесть резных колонн, мощёных переходов

И каменных мостов над копями, где все

Сокровища земли не скроются от гномов,

И арок из каменьев самоцветных,

Над входами в жилища их стоявшим,

И сонмище огней светильников несметных,

Красу и крепь подгорных недр освещавших.

Дивясь, никак не мог наш Стейн налюбоваться

На чудеса неведомого царства.

Но вот пришла пора и с ним расстаться:

Наверх ворота безо всякого жеманства

Привратники в доспехах золотых открыли.

Стейн поклонился им, шагнув в мир свой.