В тихом омуте

 – Когда ни одного мужика похожего в округе нету, а тут такое родилось. Сам чёрт!

– Странная логика, – не утерпела Юля. – Если ни одного такого мужчины в округе не было, то с кем его мать Николаю Васильевичу, по-вашему, изменить могла?

Люба застыла в лёгкой растерянности, но затем открыла рот, а Юля её прервала, уже зная, что сейчас снова начнутся деревенские басни про чёрта. Взяла поднос с фарфоровым чайником, чашками, вазочкой с вареньем и румяными плюшками.

– Мне нужно подать чай, – оповестила она Любу.

Из кухни вышла, не обернулась, но знала, что Люба прильнула к окну, с жадностью наблюдая за происходящим.

– Ого, – проговорил Игнат, увидев поднос и, по всей видимости, не на шутку впечатлённый. – Никогда меня так в этом доме не угощали. Точнее, вообще, никогда не угощали.

Стало неловко, Юля аккуратно поставила поднос на стол и подала Игнату чашку. Он протянул за ней руку, а у неё от испуга всё внутри сжалось. Но она выдержала, руку не отдёрнула. Чем, наверное, произвела впечатление.

– Ты ведь не местная, я прав? – спросил Игнат, наблюдая за Юлей.

– Я городская, – согласно кивнула Юля. Присела напротив, налила и себе чай, стараясь не встречаться с Игнатом взглядом. Не потому, что не хотела, а потому что тьма в его глазах, казалось, окутывала и затягивала в какой-то омут.

– И зачем же городская девчонка за деревенского простака замуж выскочила? Кстати, сколько вы женаты?

– Два года.

– Немного.

– И вы не правы, Сеня не простачок.

Игнат пил чай из фарфоровой чашки, и она казалась несуразно маленькой и невесомой в его огромной ладони.

Вот на чашку Юля и предпочитала смотреть, стесняясь поднять глаза к тёмному лицу.

– Думаю, придётся изменить своё мнение. Ума хватило найти в жёны хозяйственную городскую девушку. Или ему просто повезло?

– Понятия не имею. Вы будете ждать Николая Васильевича?

– Не знаю. А когда он вернётся?

Юля лишь пожала плечами.

– Они с Алевтиной Ивановной в город ещё утром уехали. Сказали, что по делам, но, наверняка, заедут к Лере.

– Лерка в город перебралась?

– Она живёт там с мужем.

Игнат качнул головой и даже языком прищёлкнул.

– Какие перемены. У всех жизнь ключом бьёт.

Они помолчали, Юля нервно ёрзала на лавке, не зная, что сказать, а Игнат, кажется, задумался о чём-то. На дома смотрел.

– Примите мои соболезнования, – вдруг ляпнула Юля. Игнат перевёл на неё прямой, непонимающий взгляд.

– По поводу чего?

– По поводу смерти прабабушки.