Зефир в шоколаде

Чисто отцовская черта. Кстати, именно она помогла ему добиться в этой жизни многого. Так что, гордись, нужную вещь от родителя получила, только нужно научиться ею пользоваться.

Я прищурилась. Антон этого не знал, но это было дурное предзнаменование: он начал меня злить своими нравоучительными речами.

– Не надо разговаривать со мной, как с ребёнком. Я учителем работаю, если вы не забыли, и в чужих уроках не нуждаюсь. Вы сами-то…

– Что? – быстро переспросил он.

– Не слишком жизненным опытом умудрены… в силу возраста, а считаете, что можете меня наставлять.

Антон улыбнулся, и меня снова на секунду ослепила белизна его зубов. А он проговорил успокаивающе:

– Я не наставляю, просто говорю, что вижу. И можно ещё одно скажу? Очень уж хочется.

Я кивнула, соглашаясь, но оставалась настороже.

– Как тебя с твоей внешностью в учителя занесло? – Я настолько растерялась, что не нашлась, что ответить, а Антон тем временем продолжил: – Мы года два назад искали лицо новой торговой компании. Мне никто не нравился, но если бы я тогда тебя увидел…

Кажется, это был самый ошеломительный комплимент в моей жизни.

Правда. И я растерялась, не знала, как реагировать, взгляд снова забегал по залу, что совсем не помешало мне припомнить ту самую громкую рекламную компанию, прогремевшую на всю нашу немаленькую область. Где девушка-модель, кстати, блондинка, как и я, лежала голой грудью на крыше навороченного внедорожника, ветер трепал ей волосы, а дикий взгляд вынимал душу из каждого мужчины, что видел этот плакат. И большой вопрос, кого хотели больше – машину или девушку.

– Я бы туда не полезла, – проговорила я негромко, а Антон рассмеялся.

– Полезла бы. Я умею уговаривать.

Вот в этом я не сомневалась, иначе, что я делаю в этом ресторане?

Принесли салат и водку. Я непонимающе воззрилась на небольшой графинчик, даже не помню, как Антон его заказал. А вот тот наличию водки не удивился, а для меня коротко пояснил:

– Помянем Борю.

Спорить я не стала, подняла свою рюмку, правда, не удержалась и заметила:

– Особо расстроенным его смертью вы не выглядите.

– Я расстроен, – ответил он совершенно спокойно, нисколько не оскорбившись из-за моего намёка. – По многим причинам расстроен. Но Боря был таким человеком… переполненным жизнью, что так запросто в его смерть не поверишь.

– Что вы имеете в виду, говоря – переполненный жизнью?

Антон остановил на мне взгляд, задумался о чём-то, после чего негромко сказал:

– Не чокаясь, – и выпил.