«Гроза» против «Барбароссы»

Большая часть той кучи барахла, что была свалена на полосе, предназначалась именно для нас, любимых. Пропановые воздушные нагреватели, настенные светодиодные светильники, пенные коврики, надувные матрасы и подушки, солдатские одеяла. И, что самое интересное – со штампом «1968 год». Кто-то капитально почистил склады мобрезерва, безжалостно выгребая оттуда все, до чего можно было дотянуться, и забивая самолет до максимальной грузоподъемности – шестьдесят тонн.

Воодушевившись при виде такого богатства, мои ребята засучили рукава и при технической поддержке позитроновских техников, принялись устраивать свой быт.

Часа через два казарму было не узнать. Басовито гудели подвешенные на цепях к потолочным балками газовые нагреватели, распространяя волны расслабляющего тепла. Кровати были собраны, аккуратно расставлены, застелены, а проходы между ними были устланы пенкой. Лепота!

Пока мы трудились в казарме, прилетел еще один Ил (на этот раз обычный) и выгрузил из своего чрева секционный надувной ангар, полевую кухню и еще кучу всякой хренотени.

Мне как командиру пришлось, кроме дневального у тумбочки и четырех постов караула, выделять еще и наряд на кухню. Зато утром у нас будет настоящий горячий завтрак, который уже не сравнить сухим пайком, пусть даже с самым дорогим и калорийным.

Прилетевшие на Иле хмурые парни в спецовках безо всяких надписей без лишних слов развернули ангар, подключили компрессор и, накачав резинотехническое изделие воздухом, отправились в обратный путь. Хотя какое оно резиновое: внешние оболочки не иначе как кевларовые – простым ножом не прорежешь.

Последнее, что мы сделали перед отбоем – это загнали всю технику, включая «машину времени», в ангар, и погасили освещение. У часовых на постах имелись ноктовизоры, им освещение было без разницы.

Когда ребята угомонились и, нервно ворочаясь на новом месте, уснули под убаюкивающее гудение обогревателей, полковник позвал меня к себе в закуток в дальнем углу казармы. Ничего особенного, две ширмы, пластиковый стол, ноутбук, светодиодный светильник, раскладные стулья с надувными подушками и походная кровать-раскладушка.

застеленная таким же, как у всех, солдатским одеялом. Суровая простота. Настоящий полковник – «слуга царю, отец солдатам».

– Значит, так, майор… – Он внимательно посмотрел на меня. – Садись и слушай. Поздравляю тебя с прибытием на борт. Отсюда у нас с тобой два пути: или на трибуну Мавзолея – как Гагарину, парады принимать, или безвестно сгинуть где-нибудь там «за речкой».