Закон подлости

У дверей в зал стоял пристав, но адвокатское удостоверение убедило его пропустить её в зал. Маша на цыпочках проскользнула внутрь, стараясь никого не побеспокоить своим появлением, и присела на заднем ряду. Прокурор как раз зачитывал детали обвинения, судья слушал, все в зале выглядели серьёзными, и только Харламов сидел, откинувшись на кресле, и едва заметно крутился на нём из стороны в сторону. Слушал, но на лице его особой заинтересованности заметно не было. Он будто думал о своём.

– Защите есть что сказать? – поинтересовался седовласый судья, когда прокурор с серьёзным лицом закончил свою речь и сел.

Дмитрий кашлянул, поднялся.

– Да, ваша честь. У нас будет ходатайство, мы просим о доследовании. Мы считаем, что прокуратура несерьёзно отнеслась к заявлениям моего клиента в части полученных от гражданина Савушкина угроз в физической расправе. У нас есть доказательства преследования и письменных угроз. Прокуратура почему-то об этом умалчивает.

– Дмитрий Александрович, – судья откровенно усмехнулся, – хотите сказать, что ваш клиент скрылся с деньгами гражданина Савушкина, потому что боялся, что его побьют?

– А почему нет? Я бы тоже скрылся.

– Рискну полюбопытствовать: чего именно?

– Явно не чести, – негромко проговорил прокурор, посмеиваясь и уткнувшись в бумаги.

Харламов послал ему ехидную улыбку.

– Явно. И даже не денег. Мой клиент всерьёз опасался, что его лишат мужского достоинства.

Дюжий дядя с печальным лицом также печально кивнул. А мужчина средних лет, сидящий рядом с прокурором лишь головой качнул, видимо, поражаясь чужой наглости. Он, кстати, весовой категории ответчика никак не соответствовал, но Дмитрия Александровича это нисколько смущало.

– У нас есть письменное доказательство, где, как мы убеждены, рукой истца, написана угроза нарушить репродуктивную функцию моего клиента, раз и навсегда.

– А на заборе я ничего не писал? – возмутился мужчина.

– Истец. – Судья даже пальцем ему погрозил, а Харламов полюбопытствовал:

– А вы писали?

– Дмитрий Александрович, давайте уже закончим этот цирк, – попросил прокурор, – посмеялись и будет.

– Мне вот нисколько не смешно. Я, знаете ли, дорожу этой частью своего тела, считаю, что она не так дурна и ещё мне пригодится. Поэтому понимаю страх и возмущение своего клиента.