Притяжение II

Заметив меня, кошка мяукнула и, выскользнув из объятий подруги, засеменила ко мне.

– Сюда, Люсиль, – я показала ладонью, куда можно запрыгнуть и, мяукнув, спрашивая разрешения, она забралась на кровать и свернулась калачиком под моим боком. Мягкое, но громкое мурлыканье заполнило тишину.

– Частотный диапазон от 25 до 150 Гц. Помогает скорейшему выздоровлению, – фраза явно принадлежала не Одри, потому, глядя на подругу, я вздернула бровь. – Так сказал твой Генри, заставляя врачей пропустить сюда твою любимицу.

– Надеюсь, ему хватило такта не приходить?

– Он здесь.

В коридоре. Хочет поговорить. Выпроводить его? – она опустила ноги на пол, готовая выполнить задуманное.

– Я не стану с ним разговаривать. Ни за что, – отвернула голову. Тело неприятно ломило.

– Что у вас произошло?

Тишина. Щелканье секундной стрелки на часах. Стрелки, отмеряющей мгновения моей жизни. Моей новой жизни. Без него… Пустота.

– Извини. Не хочу об этом. Отвези меня домой, – с мольбой.

– К сожалению, это невозможно, дорогая.

Врачи сказали, что с завтрашнего дня тебе назначат терапию… – она многозначительно замолчала.

– Какую терапию? – я даже перестала гладить Люсиль, проверяя, все ли в порядке с моей анатомической целостностью. Все конечности шевелились, боли нигде не было. Только общее недомогание, усталость и ломота в теле. Вообще не понимаю, почему нахожусь в больнице.

– Попытка суицида, Амелия. После этого так просто не выпускают.

– Какая еще попытка суицида?! – возмутилась я, повысив интонацию.

За дверью послышался шум. Я четко разобрала голос мистера Эллингтона. – Одри, прошу. Пусть он уйдет. Иначе я сделаю это сама и в очень жестокой манере.

Увы, уходить он не намеревался. Более того, и подруга с удивительной податливостью вышла, как только мистер Эллингтон оказался в палате. Предательница! Я отвернулась от него.

– Амелия, нам нужно поговорить, – он выглядел плохо. Очень плохо.

– Не о чем говорить, мистер Эллингтон. Вы наигрались. Я тоже. Игры закончились.

– О чем ты?

– О чем? – повернула голову.

Больно на него смотреть. Такая растерянность в глазах и даже… страх? Знаю, поступать так нечестно, некрасиво и жестоко. Но еще большая жестокость приходить сюда после того, как нагло врал, глядя мне в глаза. У меня нет сил на выяснение отношений. Я прекрасно знаю, что он хочет мне сказать. Либо соврет, либо Шарлин. Да, она очнулась. Он не может ее оставить, но и меня не может бросить, а потому намерен пудрить голову нам обеим. Нет.