Проклятие рода Кенигсгейлов

– С чего такая уверенность? – его самоуверенный тон задевал.

– Потому что делегация уничтожена, – мужчина развел руками, отмахиваясь от меня, скорее как от надоедливой мухи, нежели давая отчет своей королеве.

– Кем уничтожена?

– Мной, ваше величество, – улыбка стала опасной. Я даже сглотнула невольно, завороженная выражением лица лорда. – Мы действительно должны поспешить.

Я стояла как вкопанная, наотрез отказываясь двигаться.

– Я никуда с вами не пойду. Вы только что сознались в убийстве кортежа, который должен был сопроводить меня в целостности и сохранности в Ардлис, а теперь хотите и меня… – последние слова произнесла уже на плече лорда Найтингейла, который, совершенно не чувствуя под собой ношу, уверенными большими шагами двинулся в сторону леса.

 – Прекратите это немедленно! Поставьте меня на землю! Я вас четвертую!

– Хорошо, – с полуулыбкой произнес он. – Сначала доставлю в Ардлис, а там посмотрим.

– Что значит посмотрим? Я королева Всеславии!

В таком положении, на плече у мужчины, пусть и привлекательного, но это сути дела не меняет, подобное заявление казалось не столь весомым, как на земле в окружении представителей гвардии.

Но ни этих самых представителей, кроме лорда, ни земли под ногами у меня не было, а потому, обреченно обвиснув мешком у него на плече, я скорее из приличия, нежели из необходимости нехотя колотила его кулаками по спине, прекрасно понимая бесперспективность подобного занятия. В ответ он ударил по моему королевскому заду.

– Что вы себе позволяете, лорд!? – возмутилась я.

– Будете брыкаться, еще и не то позволю. Ваше величество, – добавил он со смешком и, наконец, поставил меня на землю.

– Докажите, что вы лорд Лерой Найтингейл? – вздернув носик, приказала я, отходя от мужчины подальше и принимая более подобающий вид. Хотя, кого я пытаюсь обмануть? Сердце чувствует, что передо мной все тот же заносчивый и слишком самоуверенный мальчишка, который уже тогда, в детстве подавал пример другим детям.

Своей силой, выдержкой и умением обходиться с женщинами.

– Помню, однажды, заигравшись с куклами, вы намочили панталоны и, не желая признаваться в этом нянечке, просили меня посторожить двери, пока вы изволите сменить облачение. Кажется, вам тогда было три года.

Задыхаясь от гнева под блеском смеющихся надо мной глаз, я уже не чувствовала себя королевой. От гордости, уверенности и достоинства не осталось ничего.