Проклятие рода Кенигсгейлов

Свое место я знала – веселиться на балах до тех пор, пока не выдадут замуж за принца. Мне прочили Уилиама – принца Эльфийского или Даркела – принца демонического. Нам необходимо укреплять отношения с этими расами, поскольку лояльность – не мирный договор. А принцессы и принцы испокон веков считались разменной монетой в деле дипломатии. И я смирилась с такой участью. А сейчас, что мне делать и как себя вести?

Лерой подстегнул коня и тот перешел на рысь. Подскакивая от быстрой езды, я непроизвольно вцепилась ладонями в руку и грудь мужчины, чтобы не свалиться.

Промелькнувшая в его губах улыбка тут же была стерта моим гневным взглядом. Пусть не позволяет себе лишних мыслей. То, что было в пять лет – детские игры. Это не считается и не дает ему повода относиться ко мне как к обычной девчонке, которая поддастся его обаянию. А это, признаться, оказалось проще простого. Заставив себя оторвать взгляд от его величественного облика, я повернула голову по направлению движения.

Перед нами Всеславия в ее девственно прекрасном обличии: луга, усыпанные поздними цветами, отдающими воздуху горьковатый аромат; смешанные леса, то светлые, словно древние храмы Религии светлой истины, усыпанные белоснежными колоннами, то темные, как лабиринты подземелий нашего дворца, где однажды в детстве мне удалось побывать.

Солнце устало сползало к горизонту, еще не утопая в липком вишневом сиропе заката, но уже не питая воздух поздним теплом.

Наконец, устав от дороги и постоянной тряски и не выдержав более тягостного молчания, я разорвала тишину.

– Расскажите, как ушел мой батюшка?

Прикрыв на мгновенье глаза, Лерой стиснул зубы и коротко ответил:

– С достоинством.

– Что? – вспыхнула я. Достойная смерть – это смерть в бою за Отца Заступника или неприкосновенность царской власти. Никакая другая смерть не может быть признана достойной. – Кто это был?

– Я не знаю, ваше величество. Мне очень жаль.

Грудь тяжело вздымалась, глотая холодный осенний воздух.

Я едва не задыхалась от возмущения, боли и гнева. Выходит, отца убили. Его убили!

– Где это произошло? Как? Я требую ответа!

– И я бы дал его. Но, увы. Все, что мне известно – во дворце произошла смута. Несколько инзраинцев ворвались в покои его величества. Защищая себя и ее королевское величество, он пал от меча инзраинца.

– Давно пора стереть с лица Эстамина эту расу! – слезы застыли на глазах, покрыв горькой пеленой все вокруг.