Проклятие рода Кенигсгейлов

Из таверны в моих туфельках выбежала Иллария. Я поджала ноги, чтобы она, не дай Отец Заступник, не заметила, что я без обуви.

– Лорд, Леди! – звенящим голоском пролепетала она, искрясь от счастья. – Это вам от батюшки!

Она протянула большой тряпочный мешок и, помахав мне ладошкой, убежала, едва не теряя на бегу туфельки, в теплую таверну. На губах расцвела улыбка, когда лорд показал наш подарок – два свежих горячих каравая и бутылка молока. Это самый ценный дар, который могут преподнести крестьяне.

Для них нет ничего ценнее молока и хлеба.

Убрав запасы, лорд отвязал коня и, ловко на него взобравшись, повез нас в Ридан. Не знаю от чего, но я не могла подавить улыбку. Вокруг – нищета и боль, темнота липким туманом обступает со всех сторон, и я даже не разбираю дороги, ранний холод впивается в кожу с энтузиазмом вампира, а я улыбаюсь и, как ни странно, чувствую себя в полной безопасности. Меня сжимают сильные руки лорда, который точно знает, что делает.

Вот только откуда?

– Лорд, неужели вы в силах разобрать дорогу? – только сейчас я поняла, что остановка в таверне была сделана исключительно для меня. Без такой обузы мужчина еще засветло добрался бы до места.

– В этом нет необходимости.

– Вы лукавите. Всем необходимо зрение.

– Только не искателям. Я чувствую дорогу и этого достаточно.

Только сейчас заметила, что в темноте глаза лорда легко фосфоресцируют. Захватывающее зрелище.

– Меня вы тоже почувствовали?

– С живыми все иначе.

Это не путь. Вас я нашел благодаря этому, – он приподнял рукав, и я не поверила собственным глазам, благо они никогда меня не подводили прежде. На кисти мужчины повязан простенький браслет с ракушкой, которую я нашла во время путешествия с батюшкой к морю. Я привязала ракушку на ниточку и, смастерив для себя такой же, один подарила Лерою, а второй оставила у себя. Когда мне было шесть, а ему одиннадцать, мы дали клятву дружбы и преданности. Смешную детскую клятву. А на следующий день меня на долгие пятнадцать лет увезли в монастырь Пресвятой Девы.

– Браслет дружбы? Вы все еще храните его? – сердце сжалось от трепета детских воспоминаний.

– А вы нет? – мужчина иронично вздернул бровь. – Видите ли, для меня все клятвы обладают равной ценностью. И те, что были даны в одиннадцать лет, и те, что я дал позднее. Я скучал по вам тогда.

– Вы – удивительный, – вырвалось само собой.