Обраслечена поневоле, или Чешуйчатая подстава

И Черную звезду…

Я стиснул зубы и с силой сжал кулаки, чтобы не взвыть от боли, прошившей запястье острыми иглами. Гардиан вопреки всякой логике, ликовал.

? Свободен, ? прошипел, рывком поднимаясь и покидая кабинет.

Бесовка! Будет тебе платье! А еще познавательная прогулка с яркой гаммой непередаваемых ощущений. И только не говори, что ты боишься высоты!

Ариана

Не знаю, от чего я оволосела больше. От слов бабули или от осознания места, в котором нахожусь: слева окружность, справа окружность, а я посередине, где плохо пахнет.

Оно называется задницей! Полной и неотвратимой.

? Шаамни, засвидетельствуй мое благословение. Ash’ha Shaamnee ryte hour!

Последняя фраза прозвучала сквозь нечеловеческий рык. Виски налились болью, запястья обожгло. Я почувствовала, что под пальцами Райры браслет снова ожил и скользнул по коже. Магия что-то там переиначила и, когда женщина убрала руки, на моем запястье по-прежнему красовался артефакт. Только теперь вместо пяти изящных веточек, в сложном плетении четко различалось семь.

Огибая мою худую руку в причудливой вязи, ленты слагали над моей ладонью символ в виде сердца в объятиях кожистых крыльев. Красиво, но…

? Моя девочка… ? прошептал браслет. – Спасибо, что приняла меня. Теперь мы едины, шайри.

? Гадина! – вскочила с лавки, пытаясь стряхнуть с себя браслет. – Это я не вам, ? добавила поспешно. – Это я ей! Хотя, вы тоже не лучше! Что вы наделали? Мы позвали мать Рейнхарта, чтобы она сняла с меня эту подлую штуку, а теперь… Что значит, «теперь мы едины, шайри?»

Лицо старушки просияло так, словно перед ней прямо из-под земли вырвался столп чистейшей Исконной магии.

? Шайри? Ты слышишь голос Шаамни?

? А вы разве нет?

? Увы, не удостоилась такой чести, хоть и носила браслет почти полвека.

? Вы носили эту гадину?

Райра усмехнулась и по-матерински погладила меня по голове. Хотела злиться на нее, но не получалось! Мама не дарила мне даже скупой ласки. Не обнимала, не целовала, не говорила, что любит.

Я замерла от новых ощущений, рассыпающих мурашки по телу.

? Ребенок, ? улыбнулась старушка, погладив меня по щеке. – Недолюбленный ребенок. Поэтому такой колючий. Спрячь шипы, Эйри. Здесь нет врагов. Теперь – нет.

? Так это вы меня хотели… ик, с лестницы?

? Теперь не хочу, ? виновато улыбнулась женщина. – Ну, наконец-то. А я все думала, когда же ты появишься. Я изучаю Шаамни всю свою сознательную жизнь.