Искра. Судьбе вопреки

 – Есть же способы! Живет же фет Барский! Вон, даже телепатовизор смотрит, нам пару раз помог, когда Альби с Таном в опекунский суд увезли! Откуда бы я знала, где их искать? Мы и вас будем поддерживать, – остановилась, заметив, что затерла пятно до дыры. Сложила руки на коленях, не находя сил поднять взгляд.

– Нет, милая. Я на такое не согласен и уже подписал необходимые бумаги, чтобы не допустить подобного. Ты представить себе не можешь, какую боль приходится терпеть. Чувствительности нет, а боль – есть. Она словно течет по венам, раздирая меня на части.

К тому же, я не хочу становиться обузой.

– Вы не обуза! – подняла ресницы и по щекам скатились капли отчаяния. – Боритесь, Оуэн! Ну, нельзя же вот так сдаваться? Мы вас сохраним, я займусь поиском лекарства, я буду умолять Харви помочь, он сильный лекарь, я знаю, он мне связки вылечил! Я отдам свою кровь, если понадобится, чтобы вам помочь могли, я…

– Александрин.

– Смогу сделать что-нибудь, буду стараться, мы обратимся в другие дистрикты…

– Александрин.

– Вы не можете сдаваться, какой пример вы…

– Я твой дедушка.

– Я знаю! – крикнула, посмотрев прямо в васильковые глаза и обомлела, наконец, признавшись сама себе в том, что Оуэн – человек, который разрушил мое детство. Забрал у меня отца. Тот, кого я должна ненавидеть всей душой. Но я смотрела на него сейчас и понимала, что не могу ненавидеть. Не могу…

– Знаешь? – прошептал одними губами. – Как давно?

– Не знаю. Просто в один миг догадалась, что возможно, – я жадно разглядывала его сейчас, получив подтверждение своей догадке.

Как я сразу не заметила? Взгляд точно как у отца, прямой нос, черты лица, характер. Они очень похожи. Отца уже не вернуть, но я не хотела и дедушку отдать без боя. Для ненависти будет время. Но не сейчас!

– И… – он поджал губы, явно волнуясь. Слова признания вырвались у него неосознанно. Возможно, он вообще не планировал в этом сознаваться.

– И поэтому я прошу вас бороться! А еще рассказать обо всем Тану и Альби.

– Разве они смогут меня простить?

– Я ведь простила.

Сама не знаю как. То, что вы сделали… Жестоко. Бесчеловечно. Низко. Но того Оуэна Голда уже нет. Он умер. Сейчас я вижу доброго, внимательного, заботливого человека, осознавшего свои ошибки и пытающегося их исправить. Папу не вернуть, конечно, но у нас теперь есть вы, – я встала с кресла и обняла дедушку, получив слабые объятия в ответ. – Я не отдам вас смерти!

– Боюсь, у нас нет выбора, – улыбнулся Оуэн, глядя на меня иначе.