Королевский поцелуй

Учитель Пьёрн говорит, некоторые, особо настырные дамочки, прибыли еще вчера вечером и разбили лагерь возле дворцовых ворот, поэтому я вклинилась в длинную и унылую очередь из пары сотен участниц. Солнце все выше поднималось над площадью, нещадно пекло даже сквозь шляпу, я страшно потела и хотела в туалет. Понятное дело, без потери очереди не отлучишься, а что до запаха, так другие участницы пахли не лучше.

Через несколько часов отчаянных попыток обуздать природу я уже была близка к поражению, но подошла моя очередь.

– Имя? – с тяжелым вздохом спросил молодой парнишка, закованный в латы. Я даже на миг о своих проблемах забыла. В латах под палящим солнцем…

– Оливия Штерн, – я протянула потрепанный свиток с записью о рождении.

Не выступать же под собственным именем. Меня скорее затравят и выставят с соревнований, чем позволят поцеловать его величество, поэтому Оливия. Племянница кухарки одолжила документы.

– Стихия? – широко зевнув, бедолага поправил шлем, сползающий на глаза, и поерзал.

– Воздух, – ответила, сдавливая улыбку и пританцовывая.

– Уровень.

– Конфиденциально.

По мне пробежались сочувствующим взглядом.

– Второй, навскидку. Ехали бы вы домой… Вышивали бы, цветочки собирали, ну зачем вам это? Нужны шрамы на красивом личике? Вы хоть знаете, кто ваши соперницы? Пятерки в основном.

Парень присвистнул и поиграл бровями для весомости.

– Благодарю за непрошеный совет! – рыкнула и выложила на стол два золотых. – Я заплатила, значит, могу участвовать.

– Не так быстро! – парень дернул уголком рта и, плюнув на большой палец, перелистнул анкетный лист.

Возраст, род занятий, социальное положение… О, вопросов у него было много, а туалет по-прежнему далеко!

– Опыт закрытия разрывов? – скучающе прочитал он, и, не дожидаясь, начал выводить «отсутствует».

– Был!

Перо остановилось. На меня медленно подняли обличающий взгляд.

– Девушка, вы сознаете, что врать королевскому писчему опасно для жизни и здоровья? Тюремный срок, между прочим.

– Был опыт! Шесть лет назад.

Он выругался под нос и закончил еще решительней: «Отсутствует». Вот же ж гад! Ну, да, мне было всего четырнадцать.