Вне отбора: алые небеса

Не уничтожит же невеста в одиночку всю армию зла только фактом своего существования, выстрелом влюбленных глаз или сиянием ослепительной улыбки! Но принц говорил вдохновенно. Кажется, ему не хотелось повторить ошибку прадеда и упустить «ту самую» воительницу и спасительницу.

– Пророчество гласит, что появится посланница Пресветлой. В эти чудные времена оживут молчаливые леса, восстанут давно ушедшие предки, вернется благодатный огонь в храмы, а молчаливые будут услышаны. Когда это случится, когда избранная взойдет на престол, надобность в куполе исчезнет, а нечестивые будут повержены раз и навсегда.

Случился ропот. То ли театральный, то ли настоящий – не разобрать. Но леди шептались, держались за грудь и взволнованно обмахивались веерами. Заскрипели крышечки нюхательных солей.

– Леди, – принц говорил твердо и уверенно. – У меня есть серьезные основания полагать, что эта девица – одна из вас.

Невесты заалели, опустили глазки, распустили улыбки. Крышечки нюхательных солей заскрипели сильнее.

– Нам явился второй знак: молчаливый сад ожил. Почти триста лет молчания! Более того, я уверен, его пробудила магия одной из вас. Поэтому прошу со всей серьезностью отнестись к моему вопросу: леди, кто этому способствовал?

Девицы и леди, которой вот уже лет тридцать как не восемнадцать, переглянулись и с притворным смущением опустили ресницы. Нежные, хрупкие, толстые, бледные и загорелые – вверх поползли ладошки участниц. Всех.

– Леди, это не соревнование, кто выше поднимет руку! – возмутилась леди Амфросия, а лорд Галард откровенно гоготнул.

– Хорошо, – принц профессионально держал лицо и выражался максимально деликатно, хотя случаю весьма подходило неподобающее венценосному лицу ругательство. – В таком случае, позвольте узнать, какое дерево ожило первым, и где оно произрастает? Напишите ответы на салфетках и передайте через служанок.

Вопрос, мягко говоря, поставил дам в тупик. Они смотрели друг на друга большими глазами, в надежде, что в напряженном лице соседки кроется ответ.

Сестра в панике обернулась и прошептала:

– Помогай!

Изобразить старую, но все еще цветущую магнолию? Как, простите? Пользуясь всеобщим замешательством, я сгорбилась, скривила руки и раздула щеки. Все равно на меня никто не смотрел, кроме Леки.

На лице сестры просиял священный ужас.

Ладно.