Игрушка олигарха

Меня попросту не кормили обедом, пока я все не сделаю по урокам.

Занятия были ежедневными и изнурительными, но никто меня не ругал и не лупил указкой по рукам, как это частенько случалось в детдоме.

Эти преподаватели… они были тактичными, но строгими, давали домашку, проверяли мое чтение, грамматику, письмо, они буквально вливали мне в голову эти чертовы языки. Я учила слова и в какой-то момент начала получать удовольствие, когда взяла книгу на французском с полки и с легкостью смогла прочесть не только ее название, но и текст, понимая его смысл.

Владлен видел мои успехи, но ни разу меня не хвалил. Мы вообще с ним мало разговаривали, но ужинали каждый день вместе. Я всегда такая голодная набрасывалась на еду, тогда как Рахманов откидывался на спинку стула и пристально меня рассматривал. Как зверька.

Я не знаю, почему мне было так важно его одобрение, ведь он не был моим другом или опекуном. Он был… моим владельцем, если так можно выразиться. Меня кормили, одевали, за мной ухаживали, как за принцессой, хоть я все равно чувствовала себя его домашним зверьком.

Котенком или, скорее, ручным щенком.

А еще… Олигарх мне одежду и обувь покупал. Вскоре у меня появились свои новые простые, но очень удобные вещи, и я чуть со стула не упала, когда увидела ценник одной из них. Его не успели срезать, обычно вещи мне привозили сложенными и без ценников, а на этой вещи он был.

Производитель – Италия, и сумма с четырьмя ноликами. За какой-то свитер! Обычный свитер! Кашемировый… Тряпочка же простая, правда, она была очень мягкой и не раздражала мне вечно краснеющую кожу, как это делали мои детдомовские заношенные вещи, но все равно.

Мне это было странно, баснословно дорого и как-то даже ненормально.

Почему олигарх тратил на меня столько денег, я, честно говоря, не понимала. Мне казалось, что я отнимаю чье-то место и здесь должна быть совсем другая девочка, а я так… попалась случайно хищнику. И главное, я до сих пор не знала, зачем я ему нужна.

– Я больше не хочу учиться!

Я пришла к нему сама.

Снова. Владлен ужинал в одиночестве. Он никогда меня не звал, я сама приходила, потому что в этом доме было ужасно тоскливо.

Не спасали даже теть Наташа на кухне или водитель дядя Женя, приносящий продукты. Я все еще не могла привыкнуть к таким условиям, и мне банально нужен был человек, чтобы не сойти здесь с ума. Гулять мне не разрешалось за пределы ворот, только по территории, и от этого я уже просто лезла на стенку от ощущения самой настоящей тюрьмы.