Любовь под наркозом

Как назло, как раз когда я в таком слегка диковатом состоянии, ко мне в палату заходит мужчина в зеленом медицинском костюме, которого я вижу впервые.

– Как нога?

Ни здрасьте тебе, ни до свидания. Я немного теряюсь от такого приветствия с порога.

– Лучше уже. А вы…

– Семеров. Артем Алексеевич. Оперировал тебя с Климнюком.

– А… Понятно.

Натягиваю одеяло повыше. Передо мной стоит молодой высокий врач. Он не менее симпатичен, чем Кирилл Александрович, но у него глаза темнее, и в целом какой-то он уж больно угрюмый и резкий.

В общем, хирург. Этим все сказано.

– Сейчас каталку привезут. В отделение поедешь.

Даже рот открываю от возмущения. Семеров просто ставит меня перед фактом. Странный тип, однако, ну да ладно. Может, хирург хороший. У таких обычно свои тараканы.

– Хорошо.

Еще больше подтягиваю одеяло, когда Семеров подходит ближе. Становится не по себе. Краем глаза через открытую дверь замечаю проносящегося мимо моей палаты Кирилла Александровича, и в душе все холодеет.

Не знаю, почему так реагирую, но вся внутренне сжимаюсь.

Загорский проходит мимо и даже голову в мою сторону не поворачивает, но, кажется, его тоже заметил этот, второй. Артем Алексеевич.

– Кирилл! Ты еще не ушел? А зайди сюда.

Съеживаюсь от громкого голоса и смущаюсь вдвойне, когда Кирилл Александрович останавливается и поворачивает прямо ко мне в палату.

Сглатываю, понимая, что сижу, наверное, уже вся красная как рак.

Зачем Семеров позвал и его? Ему что, мало моего смущения? Им нужно вместе смотреть на то, как мне стыдно становится в их присутствии?!

Кирилл Александрович заходит в палату.

Замечаю, что сегодня он выглядит уставшим. Из кармана его рубашки выглядывает пачка сигарет. Не удивлена. Почему-то так и думала, что он курит. Похоже, Загорский совсем не спал за это дежурство.

– Ромашкина. Как дела?

– Лучше. Спасибо, – говорю тихо, но он слышит, и я не знаю, куда деть свои глаза от смущения.

– Лена каталку привезет. Помоги пациентку переложить.

– Давай.

Смотрю на этих докторов и немного в шок прихожу. Они говорят обо мне, словно меня тут нет или я вообще предмет на полке.

Складываю руки на груди, чисто интуитивно пытаясь защититься от этих мужиков-врачей.

– Вообще-то я сама могу дойти! Не надо мне вашей каталки. Я не инвалид.

– Пока не можешь. На ногу чтоб не вздумала наступать, а то мои пять часов в операционной по пиз… гм, в задницу пойдут.

Бросаю гневный взгляд на этого Артема Алексеевича. Да уж.