Лялька. По волчьим законам

Не хочу, чтоб касалась, у нее нет на это никакого права.

Кончаю быстро. Слишком узкая, сухая до боли, слишком охренительная тварь.

Как только выхожу, вижу кровь. До хрена что-то крови. Мой член в ней, ее бедра, пятно целое на простыне. Сама же русалка молчит теперь, в нирвану будто ушла, но, как ни странно, больше не ревет.

Ненавижу целок, с ними одни проблемы. Знал бы – пристрелил бы сразу.

А как с ней иначе? Парни предлагают прямо там ее разложить, на всех поделить, вот только делиться я не люблю, по крайней мере, при мне.

Сам попробую сначала, а дальше пусть делят куклу как вздумается, хотя уверен, после них ее уже не склеят. До дыр затрахают, на куски порвут. Звери. Она слабая, хоть и бледная на вид, нежная, сука. Такая нежная!

Бросаю взгляд на куклу. Притихла. Ее глаза становятся больше, когда видит кровь. Сереет аж вся, бледнеет, губы дрожат. Искупавшись сам, отправляю ее в душ. Девка едва поднимается, будто не трахал я ее, а, блядь, тут убивал. Сучка.

Выхожу покурить. Кукла плескается в душе.

Вдыхаю ночной воздух. Я недоволен. Член ноет. Слишком быстро, не наелся я ни хрена. Еще хочу. Ее хочу как ненормальный! Будто воды чистой глотнул, а мне все мало, мало, мало! Ее тела мне дико мало, глаз, запаха – всего, мать ее, мне мало!

Возвращаюсь в комнату. Сам не знаю почему, хочу просто убедиться, что кукла уже в кровати. На удивление, русалка все еще плещется, однако шума воды нет. Тихо там, как, блядь, в могиле.

Прошло десять минут, сколько можно от меня отмываться, раскисла там или что?

Странная девка.

То бойкая, то тихая – хрен ее поймешь.

– Ты утопилась там? Выходи.

Нет ответа, и я быстро теряю терпение. Нажимаю на ручку ванной, но дверь не поддается. Усмехаюсь. Забаррикадировалась, сучка.

– Открой. Лучше сделай это сама.

Тишина.

– Кукла, ты меня слышишь?

Молчит, а я недооценил эту тихоню. При этом за дверью ванной улавливаю какие-то звуки, треск стекла.

– Черт… отошла от двери!

Прикладываюсь плечом, сметая дверь с защелки, и просто охреневаю, когда вижу ее.

Девчонка. Сидит на полу в луже крови и среди осколков стекла. Кровь эта везде уже, блять. На белом кафеле плитки лужа натекла, и русалка посреди нее – голая, с мокрыми вьющимися волосами. Белая вся, дрожащая. Ее левая рука вся в крови. Исполосована стеклом на запястье.

Глава 10

– Блядь, что ты творишь!

Подхожу к ней, кукла как-то слабо реагирует. Белая вся, губы синеть начинают, взгляд на хрен поплывший, потухший просто.