Лялька. По волчьим законам

– Прости, заюнь, я не зверь, но сегодня ты наша.

В этот момент Сыч тянет ко мне руки, но я резко уворачиваюсь.

– Не трогайте, не-ет!

Бегу к двери, но один из амбалов заслоняет ее собой, тогда как второй с легкостью хватает меня за талию, отрывая от земли. Они сильные, а я и правда как кукла. Беспомощная, бесправная лялька, которую они все хотят сломать.

Пытаюсь драться, но эти сволочи в один миг заламывают мне руки за спину, больно стягивают их ремнем прямо на запястье, которое уже просто горит огнем. Я оказываюсь практически обездвижена, а потом начинается какой-то ад.

В доли секунды они раздирают на мне майку, обнажая до пояса. Касаются сильными руками голой груди, сдавливая соски. Больно, грубо, до искр из глаз, явно оставляя синяки.

– Не сопротивляйся, девочка. Слышишь? Успокойся лучше.

Голос Ярдана. Он единственный, кто не трогал меня еще, но он смотрит, и он ничем не лучше остальных.

Мне страшно. Эти звери играют со мной. Передают из рук в руки, сажают на колени, трогают волосы, грудь, живот, лицо, до боли сжимают бедра и попу.

Безвольная кукла, лялька для забавы – вот кто я для них такая.

Кажется, еще немного – и у меня остановится сердце от ужаса. Это все Шах. Он меня так наказал за непослушание. Я сделала ошибку, я должна была слушать его…

– На колени ее ставь!

– Открой рот, шлюха!

– Нет-нет-нет! Не надо-о-о! А-а-а!

Их руки как клешни. Такие сильные, чужие, жестокие. Покидав меня, как мячик, они с легкостью ставят меня на колени с завязанными руками.

Когда один из них расстегивает ширинку, я не выдерживаю. Я начинаю кричать, невыносимо сильно задыхаясь, дрожа всем телом от дикой истерики.

Они меня тут разорвут, я умру, боже, я не могу в это поверить.

Перед глазами все темнеет, и я слышу только свой крик, безумный, сорванный до хрипоты голос.

Когда я уже практически отключаюсь, мне кажется, я слышу ЕГО – жестокий бас моего монстра:

– Стоп.

Его низкий голос разрывает тишину. Я сижу на коленях, голая до пояса. Руки связаны, все тело горит, я буквально чувствую, как на мне уже проступают синяки.

От слез не вижу почти ничего, только его очертания. Шах пришел, наверное, для того, чтобы добить меня самому. Мне тяжело дышать, из груди лишь судорожные хрипы вырываются. Я не плакала так навзрыд даже вчера, когда он меня ломал впервые.

Меня кто-то держит за волосы, тогда как я вся дрожу. Я совсем не чувствую пальцев. Они онемели, меня всю просто колотит, и, кажется, я скоро сдохну. Быстрее бы.