Мой палач. Лезвием

Хочется врезать ему туфлей еще разок, но я сдерживаюсь. Прекрасно помню, как этот зверь вчера скрутил меня сильными руками. За секунду!

– Скажите, как вас зовут?

– Хозяин.

– Это не имя. У вас есть нормальное имя? Человеческое?

– Есть.

– Какое?

– Бесаев. Тимур.

Так… имя есть. Тимур. Это уже что-то, однако обычно же преступники скрывают это, а этот открыто сказал. Словно знает, что я никому не расскажу. Или не смогу рассказать.

– Тимур, пожалуйста! Я все отдам. Я вам заплачу, найду любые деньги, только умоляю… дайте мне уйти!

Блефую, конечно, у меня нет денег и у родителей тоже, однако сейчас я готова все ему наобещать.

Лишь бы он отпустил меня быстрее.

Бандит игнорирует, вместо этого подходит ближе к перевернутым мискам. Быстро окидывает их недовольным взглядом.

– Зачем все перевернула?

– Затем, что я вам не собака. Я не буду это есть!

– Я думал, ты умнее, а ты глупая. Ты собака. Моя собака. Ты моя сука, девочка.

Я аж рот открываю от возмущения. Это так… дико просто для меня!

– Ну, знаете! Я такого обращения не потерплю.

Хотите – сами ешьте из этих мисок!

Черными ботинками он наступает на перевернутые гранулы корма, смешанные с водой, после чего усмехается, а у меня слезы собираются в глазах. Не улыбка это вовсе. Какой-то оскал звериный.

Сглатываю. Во рту дико сухо. Я пить очень сильно хочу и уже жалею, что не сделала хоть один глоток, хотя… нет. Ни за что! Я не стану лакать воду из миски, как животное!

– Тогда ты вообще не будешь есть, зверек, а проголодаешься – корм все еще ждет тебя.

Он кивает на остатки корма, по которым только что прошелся, превратив их в пыль. Боже…

– Слушайте, Тимур…

Договорить я не успеваю, так как этот демон молниеносно ко мне подходит и хватает за горло, поднимая с мата и вжимая в стену. В его руках такая мощь огромная, что я даже дернуться не могу. Как ни стараюсь отбиться, вообще ничего не выходит. Он силен. Очень.

– Никогда, слышишь, никогда не смей называть меня по имени!

– Пустит… те! А-а! Пус… стите!

– Как меня зовут?

От ужаса я даже дернуться не могу.

Я вижу только его глаза. Впервые так близко с ужасом смотрю в них. Серебристые, арктически холодные, обрамленные чернющими густыми ресницами. Такие красивые, завораживающие и очень-очень жестокие.

– Как меня зовут, зверек? Говори!

– Пус… стите!

– Хозяин. Меня зовут хозяин! Скажи, сука!

– Хозяин…

Мои слезы капают ему на руку, и только тогда зверь меня отпускает.