Мой палач. Лезвием

Вообще ноль. Так и лежит, отвернувшись к стене. Упрямая. Отцовский, сука, характер пробивается уже.

Сжимаю зубы и подхожу ближе.

– Ты слышишь меня? Встань!

Не реагирует, и я теряю терпение.

Наклоняюсь, за плечо ее беру, на спину поворачиваю и тут же охреневаю.

Мало того, что неженка холодная как лед, так еще и в крови. Вся!

Когда уходил, не было такого точно. Блядь.

Быстро осматриваю девчонку. Длинные царапины на руках, животе и особенно на шее. Словно сама она себя драла ногтями. Сильно, старалась, сука, вот только на хрена, спрашивается?

– Кукла!

Трясу ее, но Коршунова не шевелится.

Прикладываю два пальца к ее артерии на шее. Живая. Стучит, просто медленно как-то. Слишком медленно. То ли спит, то ли без сознания. Сука. Хрен поймешь ее.

– Просыпайся! Давай же. Черт!

Не открывает кукла глаз. Ресницы длинные только темные тени отдают. Губы пухлые сухие и белые, как у мертвеца.

Трогаю ее лоб. Горит. Приехали.

Кукла тут перемерзла на хрен, похоже. Я не вернул ей пальто, не подумал об этом, черт возьми. Я просто ее оставил здесь на ночь. Она замерзла тут, сильно.

Взгляд невольно падает на ее голую грудь. Даже не обратил внимания вчера, так как прикрывалась все время. Красивая, полная, но маленькая. Соски розовые, острые, сжавшиеся от холода, как бутоны.

Глаза ниже опускаю и впалый живот замечаю, голую промежность и разводы крови на ее бедрах. Моя работа. Это уже я постарался.

– Приди в себя, слышишь меня?

Хлопаю куклу по щекам. Чертовски бледная, холодная. Ледяная просто.

Рычу на нее, и тогда девка все же медленно открывает глаза. Затуманенные, словно поволокой окутанные, красные от слез.

Не орет, но и не говорит. Когда меня замечает, из горла свист какой-то вырывается, губы открывает, хватая воздух, а после руки тянет к шее, начиная снова раздирать кожу ногтями. Сильно, сразу же оставляя на себе новые царапины. До крови. До мяса.

– Нет. Перестань!

Не реагирует. Потерянная какая-то, как будто за ночь мозгами тронулась. Бледная вся, трясется, но, главное, больше не ревет. Застыла вся, как меня увидела.

Шок у нее или что? Да, похоже на то.

– Блядь, да что ты делаешь?!

Перехватываю ее руки, когда неженка снова тянет за свой ошейник. С силой, раздирая и без того красную шею в кровь, до порезов просто.

От моего прикосновения сразу замирает. Глаза медовые закрывает.