Мой палач. Реквием

Вера – это то, что еще у меня осталось. То единственное, что не дало опустить руки и позволяет надеяться на лучшее. Я всегда такой была… верила в хорошее даже там, где его нет, и сейчас верю. Больше всего верю.

По телу бегут мурашки, когда Бес проводит рукой по моим волосам, а после откидывает их с плеч, оголяя шею. Вижу, как его взгляд темнеет при виде моей груди без бюстгальтера. Соски стали твердыми и отчетливо прослеживаются через тонкую ткань ночнушки.

Я замираю перед мужчиной, будто перед хищником.

Даже двигаться не смею, пока Бес окидывает меня строгим взглядом. Не знаю, какой он на самом деле, я только плохую часть его настоящего видела, и что-то мне подсказывает, что это и есть Тимур Бесаев. Та сладкая маска после казни была для меня чем-то вроде успокоительного, и настоящий Бес обладает совершенно иным характером.

– Ты снова дрожишь, – проведя костяшкой кулака по моему голому плечу, мрачно говорит Тимур, тогда как я смотрю на руки его смуглые, жилистые, сильные. Они мне и боль дикую, и ласку вселенскую дарили, а что теперь…

– Ой…

Дергаюсь, когда Бес наклоняется ко мне, но не касается больше.

Вместо этого он резко сдирает с кровати покрывало и заворачивает меня в него, как в кокон, после чего молча уходит в душ.

Я же осторожно сажусь на кровать. Почему-то думала, что Бес набросится на меня, как и тогда… в первые дни в доме, но он поступил иначе. Закутал меня в это одеяло до самого подбородка, а я не знаю, что делать. И хочу, и боюсь узнать его! Это чертовое комбо плескается во мне, не давая расслабиться.

Через пару минут щелкает выключатель и Тимур выходит – высокий, крепкий, смуглый, в одних лишь черных боксерах, – заставляя мои щеки гореть.

Бросив на меня взгляд, мужчина недовольно стискивает зубы, видя мою реакцию на него.

– Ложись. Хватит трястись уже.

– А ты? Не будешь спать?

Повисает неловкая пауза, которую разрывает низкий голос моего палача:

– Я отдельно лягу.

– Нет! Останься со мной! – выпаливаю и только после думаю, однако позволить Тимуру спать отдельно просто не могу.

Не хочу, чтобы эти стены снова между нами были. Я прекрасно понимаю, что тоже должна пойти ему навстречу.

Тимур коротко кивает и ложится в кровать. Я тоже забираюсь на нее, все так же в этом коконе из одеяла, и, выключив свет в комнате, мы молчим. Слышу только биение своего сердца. Как же много я сказать ему хочу и боюсь. Тимур лежит на спине и тоже дышит тяжело. Как-то слишком… трудно.