Двести женихов и одна свадьба

Передай, чтобы забрал Корнела домой. И покормите его.

– Сэра Кристиана? – рыжие брови Тома медленно поднялись.

– Да Бог с тобой, по мне пусть хоть с голода помрет! Корнела, конечно же.

Том побледнел еще сильнее и отступил на шаг.

– Он не опасен…

Теперь на шаг отступили все.

– Эх, тоже мне…

Пришлось брать дело в свои руки и щедро отсыпать нашему залетному овса. Досыта наевшись и выпив два ведра воды, ворн завалился на спину и, брыкнув ногами, предался сну.

Я последовала его примеру. Не на сене, конечно же, но с тем же успехом.

На сегодня с меня хватит потрясений. Все вопросы с чудаковатым поведением ворна и таинственными записками можно решить и завтра.

Кстати, насчет завтра. Утренние газеты порадовали!

– Пресса! Свежая пресса! – прокричал Сэд, вырывая меня из сладкой дремы. – Известно имя юбилейного жениха леди Ортингтон! Свежая пресса! Вам интересно? Мне вот – очень интересно! – а это уже мне предназначалось.

Довольно потянулась и села в кровати. Непослушные кудряшки игриво рассыпались по плечам, в открытое окно дышал свежий весенний ветерок и приносил звонкий голос Сэда.

– Мне очень-очень интересно! – не сдавался он, и пришлось подниматься.

В каждом доме на Тэйле заведен особый порядок. Домашние знают, когда я встаю (и меня будят вовсе не петухи или звонок будильника, а Сэд с утренними новостями), сколько трачу на умывание, одевание. Какие цвета в одежде предпочитаю, что люблю на завтрак по понедельникам, вторникам или выходным. Поэтому, когда я спускаюсь по ступенькам, в столовой уже суетится Кэролайн.

В чашку течет горячий ароматный кофе, на столе дымится еда. Сегодня это блинчики с абрикосовым джемом. Самюэль открыл двери за мгновенье до того, как я постучала.

– Доброе утро, – поздоровался он, протягивая утреннюю корреспонденцию на серебристом подносе.

– Многовато сегодня, – устроилась за столиком как раз когда вошел Сэдрик.

– Руки вымыл! – похвастался он, смущенно проходя к столу. – И спасибо вам, леди Джулия…

Мальчик бережно погладил новую рубаху, подтянул штаны.

– Великоваты?

– Совсем чуть-чуть! Но я быстро расту! Вот, мама просила вам передать…

На стол легли монеты, завернутые в грязный платочек.

– Сэд, – голос дрогнул. Сморгнула подступающие слезы. Никогда не голодала. Ни на Земле, ни тем более на Тэйле, где вообще как сыр в масле живу. Возможно, поэтому чужая боль вонзается в мое сердце острым ножом несправедливости. – Будь любезен, не оскорбляй меня. Убери это.