Двести женихов и одна свадьба

Это по какому поводу? Что Кристиан станет графом или моим мужем?

– Так вот, – продолжила с нажимом. – Мой обожаемый Кристиан желает, чтобы на приеме в честь его возвращения я сияла. Да, между нами есть некоторое недопонимание, но вы лучший в своем деле.

Эдгар довольно крякнул и отер подбородок, заодно стряхнув с него крошки. Забавно смотреть, как важничает сэр, одетый в халат на трусы.

– Ваша мастерская лучшая в Китридже.

– На Тэйле.

– Что?

– Лучшая на Тэйле.

Да хоть во вселенной, ты главное ведись на мои речи.

– Разумеется, – ласково улыбнулась. – Вы справитесь с заказом за три дня?

– Срок, конечно, небольшой… – разом сдулся сэр Иол. – А что именно требуется?

– Корона! Щедро сдобренная самыми дорогими камнями, которые только есть в ваших запасах. Еще серьги, колье помассивней, разумеется, заколки, кольца, браслеты… штуки три, – добавила спешно. У сэра совершенно не по-сэрски оттянулась нижняя челюсть.

– И все это вы наденете на прием?

– Нет, конечно! Но, раз уж Кристиан платит, не грех немного злоупотребить его любовью, разве не так?

Я довольно улыбнулась, представив себе, в какое бешенство придет сэр Ортингтон, получив чек на очень-очень квадратную сумму! Я бы даже сказала пяти, нет, шестиугольную, ведь мне еще хочется украсить драгоценными камнями туалетный ершик.

Тот, который восьмой по счету. Сэру Кристиану его подарю в благодарность за ворна.

Ближайшие пятнадцать минут мы потратили на список украшений. Эдгар тщательно выводил слова, а я украдкой сличала буквы с теми, что в записке.

Каково было мое разочарование, когда они не совпали. Настолько не совпали, словно нарочно писались иначе! На записке почерк с наклоном вправо, небрежный, грубый, а Эдгар наклоняет буквы влево, старательно выводит. Они у него холеные, пухлые, с вензелями, прямо как он сам. Не в смысле пухлый и с вензелями, а холеный и напыщенный.

– Хорошо. Теперь подумаем над дизайном?

Что-то подсказывало – дело затянется.

– Сэр Иол, я полностью доверяю вашему вку…

– Леди Джулия!

Двери лавки распахнулись и на пороге застыла женщина: высокая, подтянутая, моложавая.

На возраст намекали седые локоны, забранные в изящную высокую прическу, и искусная трость, украшенная россыпью самоцветов от затейливо изогнутой головки до низу.

Взгляд серых глаз показался знакомым.

– Я леди Иол, мать Эдгара. Здравствуй, сын, – мимоходом заметила она, степенно приближаясь ко мне. Как неминуемый конец. Как сердечный приступ.