Мой сладкий грех

Дверь заперта. Меня никто не выпустит отсюда. Ключи наверняка у них.

Вскоре чувствую, как меня снова обхватывает мой босс Марк Данилович и буквально отрывает от двери.

Он уверенно приобнимает меня и проводит рукой по волосам, убирая их с лица. На удивление, он не делает мне больно. Придерживает только, чтобы я не свалилась на этих жутко высоких каблуках.

Все тело дрожит от его прикосновения, кажется, будто трепещет каждая жилка.

Его мурчащий низкий голос вроде как успокаивает меня, однако то, ЧТО именно он говорит, вводит меня в шок:

– Мы тебя не насиловать купили, шлюшка, а трахать.

Кажется, это такая тактика. Рахманов увидел, что я уже испугалась и реву, отчего решил взять своим обаянием и мужской лаской. Да он же… он просто хитрый лис!

Мужчина намеренно нежно проводит руками по моему животу, опускаясь к белым трусикам все ниже и ниже, и я просто взрываюсь, когда его пальцы накрывают мой холмик через тонкую сеточку белья.

Рявкаю так громко, что у самой голова едва не раскалывается:

– Стоп… стоп. Стоп! Нет! Нет, нельзя!

Убираю его руки и бегу к другим дверям, за которыми оказывается ванная. Тут же забегаю внутрь и поворачиваю защелку замка, чувствуя себя в ловушке.

Глаза застилают слезы. Боже, что я наделала? Как вообще можно быть такой дурой?! Господи.

Из груди вырываются рыдания и всхлипы. Я себя переоценила. Я вообще не готова. Ни к какой близости! Я боюсь этой самой близости, как смерти! Я боюсь этих мужчин!

Глава 11

Юля

Что делать? Как мне выбраться отсюда?!

Вздрагиваю, когда слышу шуршание у самой двери, а после какие-то звуки, словно… скребется кто-то.

– Мишина, выходи по-хорошему.

Голос босса. Он бархатный и низкий. У того второго мужчины, Батырева, более грубый баритон.

– Нет! Марк Данилович, пожалуйста, уйдите. Извините за все это. Давайте все забудем. Я тоже просто уйду.

– Ты никуда не уйдешь, пока не отработаешь. Я свои бабки не пущу на ветер.

Сволочь. Как же я его ненавижу!

Прикрываю рот, чтобы они не услышали моих рыданий, вырывающихся из груди. Я просто испугалась, хотя до этого считала себя очень сильной и стойкой. Глупая.

– Значит, так, кукла. Или ты выходишь сама, или я сейчас сам эту дверь выношу на хуй и ебу тебя так жестко, что у тебя искры из глаз повалят.

А это уже Батырев, и от его интонации у меня дрожит каждая клетка в теле.