Заложница авторитета. Я тебя сломаю

Словно отрешенная отмечаю, что меня вынесли из квартиры, а после уложили в багажник прямо в ночнушке.

На дворе глубокая ночь, где-то слышатся звуки сирены. Я чувствую, что мои руки связаны, поэтому не могу даже притронуться к пылающей щеке. Вся моя шея и грудь становятся мокрыми и липкими, и я заведомо предвижу: это моя кровь. Тошнота подступает к горлу. Кажется, еще немного – и я потеряю сознание.

Я лежу связанная в багажнике, поэтому меня качает из стороны в сторону. Пару раз больно ударяюсь головой о бортик.

В какой-то момент истерика все-таки накрывает меня с головой, отчего я начинаю кричать что есть мочи, прося о помощи, которой, конечно, нет.

Музыка в машине становится громче, поэтому я больше не трачу сил на то, чтобы молить отпустить меня.

Я не знаю, сколько мы едем и куда. Первая волна шока проходит, и наступает понимание. Я знала, рано или поздно Власов придет за мной, вот только до последнего надеялась, что этого не случится.

Задерживаю дыхание, когда машина останавливается. Слышатся какие-то звуки, после чего багажник открывается.

Чьи-то грубые руки больно вытаскивают меня, ставя на ноги, вот только не стоят они уже. Кулем падаю на колени. С моей головы резко сдирают мешок. Я жмурюсь и пытаюсь сфокусировать взгляд хоть на чем-то, но плохо получается. Все плывет, двоится перед глазами.

Кажется, скоро закончится ночь, вот только страшные тени все еще мелькают надо мной. Голова жутко кружится, мне настолько плохо, что я едва соображаю, где я и что со мной происходит.

– Умар, глянь, какая-то вялая она. Гляди, подохнет раньше времени.

Мое лицо грубо перехватывают и поднимают, оглядывая, как лошадь на рынке.

– Шок, похоже. Руслан переборщил маленько. Врача надо, чтоб заштопал, а то кровью до утра истечет еще. Потом объясняй Власову, чего раньше времени копыта откинула, ведь он сам ее закопать хотел.

– Давай грузи ее.

Меня подхватывают, как бесчувственную куклу, и заносят в какое-то здание со светящейся неоновой вывеской. Кажется, это задний вход.

Мы идем по длинному узкому коридору, проходя мимо множества близко расположенных дверей.

Издалека доносятся музыка и запах тяжелого сигаретного дыма. От этого спирает дыхание, дышать становится трудно. С детства не переношу аромат табака. Сразу же начинает мутить, и я с трудом сдерживаюсь, чтобы не стошнило прямо на плечо амбалу, который меня тащит.

Одна из дверей, наконец, открывается, и меня бросают внутрь прямо на пол. Больно ударяюсь рукой и коленями.