Рандеву с «Варягом»

В том смысле, что все наши минные аппараты – это бесполезные в бою, и к тому же крайне опасные игрушки. Для крейсера они могут еще пригодиться – к примеру, для того, чтобы быстро утопить невооруженные неприятельские пароходы. Но тут, если по уму, и одной скорострельной четырехдюймовой пушки хватит за глаза.

А вот «Ушаков» в смысле вооружения больше похож на маленький броненосец: бортовых орудий у него нет, но имеются две двухорудийные башни. Сразу за носовой башней – восемь толстых наклонных труб. Не знаю, что это – наверное, что-то подобное тому, чем убили «Асаму»… хотя по ней стрелял вроде не «Адмирал Ушаков», а «Москва».

Минные аппараты тоже есть, правда, не нашего детского калибра, а эдак примерно двадцатидюймовые, длиною саженей в пять. Надо будет потом спросить, там обычные мины или что-то особенное – если уж даже в наше время корабли на минный выстрел сойтись не могут. И не повернуть их никак, ширины корабля не хватит, а ведь там еще и надстройка… Нет, с этим так просто не разберешься. Только вот как у него с огневой мощью – четыре ствола не маловато будет?

И тут жизнь через какого-то дернутого на всю голову самурая сама дала мне ответ. На берег, прямо напротив нас, на рысях вылетела японская конная батарея. На что они рассчитывали? До нас их снаряд если и достанет, то далеко не прицельно, на пределе дальности. Хотя и нам им ответить нечем, несмотря на то, что наши пушки подальнобойнее будут, но в боекомплекте у нас, стараниями умников из-под Шпица – одни бронебойные, которые по фугасному действию недалеко ушли от болванок.

Это если взрыватель сработает.

Я поднял к глазам бинокль. Маленькая пилюля, которую втихаря сунул мне поручик Бесоев, помогла, и теперь голова совсем не болела. Восемь полевых пушек, зарядные ящики уже отцеплены, японский офицер поднял саблю… Очередь, пушки с берега выстрелили одна за другой. Оказывается, я ошибся, определяя их дальнобойность. Их снаряды не долетели до нас четыре-пять кабельтовых, и бесполезно лопнули при ударе о воду, выбросив густые черные облака шимозного дыма.

Я уже собирался дать команду ответить японцам из неповрежденных орудий правого борта, но тут произошло то, что удивило меня до глубины души. Причем не только меня – наш начарт лейтенант Зарубаев при виде сего действа так и остался стоять с открытым ртом.

Обе башни «Адмирала Ушакова» повернулись в сторону берега, стволы их орудий взметнулись вверх… и выпустили очередь подобно картечнице Нортфельда.