Ренар Холл

Тетушка приложила камушек к выемке возле двери и, после того, как по косяку прошелся красноватый туман, объявила:

– Твои покои. Открыть сможешь лишь ты и хозяин, разумеется. Открывай.

– Лайнэ Валентайн.

По двери, словно по озерной глади, прошлась красноватая рябь, и ручка-крючок опустилась вниз. С полуулыбкой я взялась за нее и вошла внутрь, испытывая легкое волнение.

Все тот же холод, что и в остальных частях замках. Но, в отличие от других мест, здесь имелся камин.

Комната, в которой предстояло жить, мне понравилась.

По дворянским меркам довольно скромная, а по деревенским – богатая. На стенах – бумажные обои с морозными васильками, на полу белый ковер, потрепанный временем, но придающий комнате домашний уют. На окнах грубые синие занавески, такого же цвета одеяло на кровати, поверх которого пяльцы с незаконченной вышивкой маков. Я вмиг утратила интерес к убранству комнаты, в которой имелось все необходимое для жизни, и аккуратно взяла чужую работу.

– Красиво, – провела пальчиками по шершавым крестикам вышивки, вспоминая, как сама когда-то могла часами напролет вышивать в саду, наблюдая, как резвятся на солнце отцовские псы.

Ткань была покрыта слоем пыли, но я могла ее легко очистить.

– Ой, это, должно быть, от предыдущей служанки осталось, – тетушка Мариша подошла ближе, разглядывая вышивку. – Точно от нее. Я уберу…

– А можно… можно оставить? Я так давно не вышивала, что пальцы ломит от желания продолжить эту картину. Пожалуйста, тетушка!

– А, – отмахнулась она, – все равно за ней никто уже не вернется.

Вышивай, коли умеешь да нравится. Только никому не показывай и из комнаты не выноси, – добавила она изменившимся голосом.

– Хозяин не одобряет занятия слуг?

Но тетушка ничего не ответила. Я положила вышивку на туалетный столик, где заметила еще одну вещицу предыдущей хозяйки.

– Это она? – подняла нарисованный портрет женщины. Короткая стрижка, такое же синее платье, как на мне, только с белым воротничком. Красивые зеленые глаза, полные жизни, смотрели на меня с надеждой.

 – Очень красивая.

– Да что же это такое?! – возмутилась Мариша, забирая из моих рук портрет. – Сделаю выговор Летиции. Она должна была убрать эту комнату к приезду Латиши, но, видимо, опять предпочла провести время с конюхом! Уж я ей устрою! Пойдем, найдем для тебя другую…

– Не стоит, – я остановила женщину, которая по непонятной причине разозлилась, увидев в моих руках изображение бывшей служанки. – Мне здесь нравится, правда.