Чудо, чудо Рождество

Ей вдруг захотелось крикнуть эти имена, чтобы поздороваться, но Ангел, прочитав её мысли, прошептал: «Ничего не говори. Нельзя. Мы – в Прошлом Времени!»

Машенька поняла, кивнула головкой в знак согласия и только ещё крепче сжала руку своего Ангела-Хранителя.

– Мария, Машенька! – мама постучала в комнату дочери. Не получив ответа, она быстро вошла и, подойдя к Маше, с тревогой положила руку на её лоб. Температуры не было.

От прикосновения маминой руки Маша проснулась.

– Мама, мама, я была в Вифлееме! Со мной произошло Рождественское чудо! У меня ничего не болит! Ты мне не веришь! – разочарованно закончила она.

– Верю, конечно, верю! Милая моя девочка! – сказала мама, взяла Машеньку на руки и крепко-крепко её обняла. Она действительно поверила в то, что случилось нечто необыкновенное! Да и как было не поверить – Машенька была совершенно здорова!

Небесный сахар

У Альмы родились щенята. Двоих отдали друзьям, а третьего, яркого, огненно-рыжего окраса, оставили себе.

К Филиппову Рождественскому посту Проша стал уже весёлым, озорным щенком. Целыми днями он носился по дому и останавливался только в комнате бабушки, Ксении Павловны, которая, обыкновенно, низко склонясь, вязала. Он любил наблюдать за движением стальных спиц, и как только Ксения Павловна меняла клубок шерстяных ниток, подпрыгивал, ловко хватал кончик и мчался в коридор, разматывая весь клубок. Ксения Павловна кричала: «Проша, отдай клубок, пострел!» На помощь прибегали дети и возвращали бабушке пряжу.

На этом Прошины проказы не заканчивались. Сергей Петрович, хозяин дома, художник и мастер на все руки, сшил своим домочадцам замечательные шлёпанцы. На толстой войлочной подошве, матерчатые, отделанные красной тесьмой, шлёпанцы эти вызывали особый интерес Проши.

Когда вся семья собиралась за трапезой, Проша, прячась под столом, любил неслышно подойти к кому-нибудь из детей или старших, и осторожно, закусив толстую подошву, хватал шлёпанец и пулей вылетал из-под стола, унося свою добычу.

Рос Проша не по дням, а по часам. Любил лакать тёплое молоко, грызть сухарики, которыми его снабжали дети, но больше всего на свете Проша любил сахар – кусковой, который ему дробили на мелкие частички, да и простой сахарный песок, который насыпали в его блюдце. Блестящие кристаллики сахара весело хрустели на крепких Прошиных зубах.