Божия коровка

: Вообще, в паре уступать друг другу нужно, но насколько? Где край?

Э.: Я считаю насторожить должно уже представление своего партнера в обществе. Пытаются ли вас описать друзьям в лучшем свете или пренебрегают на людях и обидно критикуют?

Я расскажу тебе историю про королеву Викторию. В конце жизни она написала в мемуарах, что ее супруг, принц Альберт, сделал ее самой образованной женщиной Англии, потому что сам был светочем разума и крайне талантливым в различных искусствах человеком. Это не совсем так.

Когда они познакомились, Альберт был красивым, статным мужчиной, но образование у него было плохое. Более того, он не умел танцевать и упал, растянувшись во весь рост, на придворном балу. Виктория никогда не вспоминала об этой истории и научила Альберта танцевать.

О.: Ой, знаешь, я без пиетета на это смотрю. Они действительно были людьми разного уровня. И по положению, и по личным качествам. Но Виктория любила Альберта и всю жизнь его продвигала.

Э.: Однако именно он закрыл ее собой во время покушения.

О.: Я все же хочу конкретизировать границы допустимого… К примеру, если в паре один говорит другому: «Я знаю про твою горячую любовь ко мне, но не испытываю к тебе ничего подобного. Ты мне симпатичен, но я никого не люблю и, если ты хочешь, мы будем вместе». Это приемлемо?

Э.: «Привычка свыше нам дана, замена счастию она»? Если в такой паре все строится на уважении друг к другу, то почему бы и нет? Если более зависимым человеком не пользуются, не унижают его, то подобный договор вполне нормален.

Но я не понимаю, ради чего? Нужно расстаться и найти кого-то более подходящего, чтобы быть любящим и любимым. В России больше ста миллионов. Можно поискать среди них такого партнера, который не будет с тобой по привычке.

О.: Ну… Вот муж Ани развернулся и ушел. И вышел из этих отношений. Но она-то не вышла. И продолжает, как встарь, вольно интерпретировать испускаемые им «сигналы». Ей кажется, что если он причинил ей такое страшное несчастье, в его руках ключ от счастья такой же силы.

Э.: Но он ведь не захочет. Если бы хотел, он бы давно причинил ей это счастье.

О.: Ты не понимаешь. Среди ста двадцати миллионов она выбрала одного.

Э.: Нет, нет. Среди ста двадцати миллионов она выбрала иллюзию, с которой не хочет расставаться.

О.: Если из чего-то трудно выйти, так это из своих иллюзий. Проще Эдмону Дантесу было в соседнюю камеру прокопаться.

Э.