Рождественский Благовест

Архангел-то Гавриил у Господа по особым поручениям первый – вот Захарии праведному, отцу Крестителя Господня в храме предстал, и Владычице Пресвятой нашей с Благовестием тоже являлся:

«Радуйся! – сказал, – Благодатная! Господь с Тобою! Благословенна Ты в Женах!» В общем, возвестил Ей о Милости от Бога, что Матерью Ей Господа нашего и Спаса быть надлежало!

Разговор братьев смолк, и воцарилась тишина, которую вновь прервал неугомонный Матфей:

– Ты, Аристархушка, мужик бедовый – на медведя ходил, кабы к тебе Архангел Гавриил пришёл, струхнул бы?

– Обмер бы! – не задумываясь ответил Аристарх.

– Что ж, так и лежал бы, как чурка?

– Не, минуту-другую бы полежал, а потом с прошением ко Господу Самому через Его Светлость обратился.

– Это об чём бы ты просил?

– Об чём, об чём… об упокоении души супруги моей Марфы просил бы.

Матфей печально посмотрел на брата. Действительно, супруга Аристарха – Марфа Егоровна, которую окружающие любили за добрый и кроткий нрав, недавно почила, нежданно-негаданно для всех.

– Смирись, Аристархушка, на всё воля Божия!

– Несправедливый я к ней был, Матфеюшка, несправедливый, тепереча душа стыдом и томится.

– Чего ж ты такого делал?

– Расскажу, чего делал. Приду, бывало, домой, стол к обеду накрыт: тарелка щей дымится, хлеб свежий, подрумяненный в миске лежит. Помолимся мы с Марфой моей в углу Красном, сядем обедать; я щец попробую, и вот причудится мне, де, солоны они много.

– Марфа! Опять щи пересолила!

Она взглянет на меня, как голубица, и ответит едва слышно:

– Разве это можно, Аристарх Савелич? Я, как всегда, сольцы только две щепоточки положила.

– А я говорю, солоны щи! Не перечь мужу! – и ещё раз кулачищем, громче прежнего, для устрашения тресну.

Встанет она – да к образам. Бросится на колени и поклоны начнёт бить земные, приговаривая, так быстрёхонько: «Господи, Спасителю мой, снова я, окаянная, мужа моего Аристарха Савелича, Тобою мне венчанного, прогневала! Прости Ты меня, грешную, нерадивую!» – а слёзки так и капают, так и капают.

– Довольно, Марфа, иди сюда, приласкаю.

Подойдёт, прижмётся ко мне, а сама дрожит, как листок на ветру.

Так Вы на меня не серчаете, Аристарх Савелич? – спросит.

– Куды на тебя долго серчать, – отвечу.