Покровитель для Ангела. Собственность бандита

– Почему Анатолий уехал? О чем вы говорили?

– Ни о чем. Иди на кухню, будешь завтракать.

– Нет, не буду! Я вообще здесь ничего не буду! Так, все, хватит!

Иду на выход мимо него, но Бакиров за предплечье меня перехватывает, цементируя на месте.

– Ты никуда не идешь.

– Пусти!

– Не пущу. Успокойся.

– Пусти-и-и меня, не трога-а-ай!!! Я не твой щенок, которого ты захотел – забрал себе!

С трудом отрываю от себя его огромную руку, сердце неистово колотится в груди, ведь я вижу, что Бакиров со мной не шутит.

Он так страшно смотрит на меня… Боже, аж мурашки бегут.

– Ты будешь находиться здесь.

– Нет, не буду! Я не буду!

Пячусь к двери, но она оказывается закрытой. Конечно, ключ только у него, и я понимаю, что я в ловушке. Он запер дверь на ключ, и это заставляет запаниковать еще сильнее.

– Что тебе надо от меня? Я что, пленница твоя теперь? Так теперь, Михаил?

– Ты будешь жить здесь, – холодно и спокойно чеканит каждое слово, а я смотрю на его жестокие карие глаза с зеленой радужкой и не верю в то, что слышу.

– Ты не можешь…

– Могу.

Боже, он и правда настоящий бандит, и я его плохо знала раньше. Бакиров всегда таким был, а я была слишком влюбленной девочкой для того, чтобы видеть его настоящего.

– Ты не можешь меня просто забрать и оставить себе. Я не твоя игрушка и не твоя собственность!

– Моя! Иди в комнату.

– А если нет, то что, ударишь?

– Иди в комнату, я сказал, живо! – рычит, как дикий зверь, и я пугаюсь. На секунду все плывет перед глазами, меня пошатывает, но я не даю к себе прикоснуться и сбегаю в комнату, куда он показал.

Захлопываю дверь, опираясь о нее спиной и прикладывая руку к ране на груди. Болит. Лучше бы та пуля мне сердце пробила, не болело бы теперь так, не видела бы этой злости в глазах Михаила. Он сказал, что я собственность. Я теперь его собственность.

Глава 6

Я приходил к ней. Постоянно. Ангел практически не выходила из палаты, только на перевязки, и каким-то образом мне удавалось сделать так, чтобы она не заметила моего присутствия.

Ей давали сильные успокоительные препараты, она много спала, тогда как я сидел рядом, вдыхал ее запах и, сука, не мог даже пальцем ее тронуть.

Безумно красивая, хрупкая, нежная, моя сломленная девочка медленно шла на поправку, тогда как я сдыхал рядом с ней.

Приходить к ней только тогда, когда спит, смотреть на нее, только когда она не видит, и ненавидеть себя за то, что сделал с нею.

Один раз я чуть не спалился.