Покровитель для Ангела. Собственность бандита

Ангел боится. Меня на полном серьезе. Пищит, возникает, как слабый котенок, но стоит мне чуть голос повысить, как начинает дрожать, бледнеет, трясется зайцем, а мне руки хочется себе сломать за что, что сделал с нею, а еще она ни черта не ест.

Первый день я тягал ей блюда из клуба, самые лучшие и дорогие деликатесы, к которым Ангел даже не притрагивалась, и я, сука, не понимал почему. Что не так, ну что за капризы? Ангел никогда не была капризной, но и насильно заставлять ее есть не хотел, хоть мне ничего не стоило зажать ее, открыть ей рот и затолкать в него колбасу.

Теперь же мне страшно к ней прикоснуться, у меня горят руки, ведь я прекрасно помню, какая Ангел была и какой может быть. Теперь мы будто обросли шипами, и я даже обнять ее не могу, я не могу коснуться ее руки, я ни хрена теперь не могу.

Я ее сломал. Я это вижу прекрасно, потому что у Ангела пропал блеск в глазах. Она за это все время ни разу прямо на меня не посмотрела, ни разу сама не коснулась, не улыбнулась своими ямочками.

Когда-то она липла ко мне как лист банный, а теперь прячется в комнате. От меня.

Ангел как лань дикая, с виду бойкая, но сломленная, пугливая, осторожная. Она забаррикадировалась в комнате и явно протестует, тогда как я скорее голову себе сломаю, чем отпущу ее тогда, когда Архипов гуляет на свободе. Этот мусор прекрасно знает, что Ангел со мной, и он понимает, что единственный человек, за которого я по-настоящему боюсь, – это она.

Не Тоха, хоть мы с ним и росли вместе, не Люда, не Алена, это только она.

Мой самый дорогой цветок, моя девочка, которую я хранил как самое ценное и не уберег от самого себя.

***

Я не вижу Михаила следующие два дня, потому что просто не выхожу из комнаты. Я не хочу быть его игрушкой, вещью или собственностью. Я так хотела быть его девушкой, его любимой, но теперь понимаю, что просто летала в облаках и не видела власти Бакирова, а в том, что у него этой власти немереное количество, теперь только сильнее убеждаюсь, видя количество охраны и людей, работающих на него.

Михаилу часто кто-то звонит и просит помощи, тогда как я не знаю до сих пор, какой он в итоге. Хороший или плохой. Раньше для меня он всегда был хорошим, либо же я не видела в нем плохого, а опасное закрашивала своей еще детской наивностью, делая из бандита принца. Теперь же все смешалось, и нет только черно-белого. Есть серое, новое, неизведанное мной, пугающее и манящее одновременно, открывающее двери во взрослый жестокий мир.