Избранница дракона. Седьмой рыцарь

Спасибо, что предупредила.

Его сестра только поморщилась, отряхивая юбки, словно наступила в грязь.

– Забирай свое немытое приобретение и возвращайся в зал. Ее еще нужно провести под аркой. Поторопись! – брезгливо бросила и ушла.

После ухода сестры Филберт словно встряхнулся. Момент странной слабости прошел, он снова стал презрительно-холодным, пугающим и отвратительным.

– Ну что ж, пойдем в зал. Надо завершить обряд, моя строптивая жена, – и потянул ее из комнаты, но не в коридор, а к выходу наружу.

Теперь в голосе Фидберта звучал тот же металл, что и тогда. Он крепко держал ее под руку и вел по большой террасе, украшенной прекрасными весенними цветами. А у нее единственная мысль – бежать! Через открытые двери зала можно было видеть, что творится внутри. Мина успела разглядеть родителей, отец стоял в глубине, обняв за плечи матушку…

– Быстрее! – резко окликнул ее Филберт.

Они вошли в зал.

Глава 3

Филберт никак не мог сосредоточиться и обрести правильный настрой.

– Улыбайся, жена, – прорычал ей в ушко, ощущая, как она вздрогнула.

От этого движения его самого накрыло волной. Проклятые весенние танцы!

Весь его стройный план трещал по швам. Казалось, все так просто. Всего год – и он свободен! И титул Ванлертов у него в кармане. Теперь он ни в чем не был уверен. А предстояло еще разбираться и договариваться с врагами, которых он сейчас нажил по щелчку пальцев.

Но самое неприятное, что его неконтролируемо вело от близости девчонки, как подростка. Так и хотелось крикнуть:

«Теперь ты доволен, дядя!»

Филберт повернулся к девушке, чтобы подтолкнуть ее, потому что та застыла, глядя куда-то. Он проследил ее взгляд, девчонка смотрела на короля. Опять поднялась дикая злость.

– Помни, пикнешь хоть слово и…

– Я помню!

Столько ненависти. Ничего, ненависть в постели с успехом заменяет страсть.

И тут молодой герцог Танри понял, что на него уже какое-то время не отрываясь смотрит посланник Хаториана. Что-то острое проскользнуло в глазах мага, а потом он склонился и стал говорить с королем.

***

Ансельму безумно хотелось избавиться от гостя, он раздражал его, словно чирей. Его речи о политике и о угрозе миру, державшие в постоянном напряжении, выматывали.