Любить королеву. Случай из адвокатской практики

Если раньше и были сомнения, теперь они благополучно рассеялись.

Зато возникло непреодолимое желание щелкнуть заклятого друга по носу. Адвокат мельком глянул на огромные механические на часы в глубине холла, провел ладонью по лицу, скрывая улыбку, и проговорил:

– Не знаю, Дима, как там что сложится, – он сделал паузу, дождавшись, пока Сабчаковский на него взглянет, и только после этого продолжил. – Неисповедимы пути Господни. А насчет сегодняшних слушаний… Хочу предложить тебе пари.

– Это ты о чем?

Часы в холле показывали без семи минут двенадцать.

– А вот о чем. Значит так, если моя подопечная, ангелочек, как ты говоришь, добьется оправдательного приговора…

Прокурор не дал договорить. Разведя ладони перед лицом адвоката, мягко, но четко и раздельно произнес:

– Нет, нет и нет. Этого не будет.

– Ну почему же, – миролюбиво протянул Гершин. – Слушания еще не начинались. Кто знает, как оно пойдет? Так вот, если приговор будет оправдательный, ты выставляешь мне ящик белого цолерианского*.

На сей раз Сабчаковский согласился без возражений, даже радостно хохотнул в предвкушении:

– Готовь цолерианское, Игорек. Вместе разопьем.

А потом, засунув руки в карманы, прошествовал в зал.

Гершин остался один. Беглый взгляд на часы – до начала еще пять минут, по идее Мариша уже должна успеть переодеться к заседанию. Старый адвокат потер руки и быстрым шагом направился в сторону служебных помещений.

Он не ошибся, Мариша, наряженная в традиционные белые адвокатские одежды, как раз выходила из комнаты. Вид у нее был взъерошенный, взгляд нервный, даже призрачные белые крылья топорщились, как у воробья. Гершин вздохнул. Боится.

Поманил пальцем, чтобы подошла поближе. Подольше сохранить интригу.

– Игорь Наумович, вы почему не в зале? Что-то случилось? – она затравленно оглянулась. – Только быстренько. Не хочу опоздать.

Игорь Наумович сделал озабоченное лицо и зашептал, оглядываясь по сторонам:

– Мариша, я хочу тебе сказать…

– Что?! – тут она забеспокоилась всерьез.

– Ой, Маришенька… Я… – все бормотал старый артист, а потом словно в прорубь бросился. – Короче, я на тебя поспорил.

Рот у Мариши глупейшим образом открылся.

– Что?!

– Ну… Я поспорил на тебя с Сабчаковским. На кону ящик белого цолерианского. Урожай 1812 года, южный склон.