Не отпускаю тебя. Завещание

– Николай Маркович, простите, но раз уж мы являемся сонаследниками… – она сбилась снова. – Хотелось бы знать, кому принадлежал ранее этот дом. И почему он достался в наследство вам и Косте.

Наверное, нехорошо было присматриваться к Костиной вдове, но он вдруг понял: что-то в ней притягивает.

***

Наконец Рите удалось собраться и абстрагироваться настолько, что она даже смогла смотреть на него и говорить внятно. Мужчина нахмурился и пожал плечами, отводя взгляд в сторону, потом ответил:

– Видите ли, я не знаю, почему именно мы с Костей… – тут он сделал неопределенный жест.

 – А принадлежал дом нашей бабушке по отцу. Наши с Костей отцы – сводные братья, точнее единоутробные. Так, кажется, правильно. Знаете, бабушку я плохо помню, видел ее в детстве, и то всего несколько раз. Помню только, что родители с ней не ладили. А Костины, кажется, тоже. Она вообще была…

Он прервался, глядя в окно, все это вызывало не самые приятные воспоминания. Потом повернулся к Рите и произнес:

– Так что я понятия не имею, почему именно мы с Костей.

У бабушки полно других родственников. Ближе нас.

– Но если есть другие родственники, они могут оспорить завещание?

– Нет, – он  мрачно хмыкнул. – Никто из них не станет оспаривать волю бабушки. В этом я уверен.

Еще бы, Николай как никто другой знал, что никому из родни это бы даже в дурном сне не приснилось.

***

Он так сказал…

Рита поневоле задумалась: а приятно ли ему это наследство? Несколько минут прошло в молчании, потом вдруг мужчина предложил:

– Не хотите ли взглянуть на наследство? День все равно пропал, нет смысла теперь возвращаться на работу.

– Но… – пыталась протестовать Рита.

– Как ваш шеф, я отпускаю вас на сегодня, – мужчина даже изобразил подобие улыбки.

– Спасибо,  – выдавила она.

– Спасибо – да? Или спасибо – нет?

– Спасибо – да.

Он кивнул и назвал шоферу адрес.

А Рита отвернулась к окну. Хорошо. Ей даже удалось вести себя с ним естественно.

Так и надо. Надо сохранить эти официально-вежливые отношения. Он не должен догадаться ни о чем. Она справится. В конце концов, уволится. И забудет о нем.

«Он все равно не ОН. Не ОН. И нечего обмирать каждый раз, когда он на тебя посмотрит. Довольно. Все прошло», – твердила себе Рита.

Да, можно убеждать себя, можно даже убедить.

Но в этом замкнутом пространстве запретное нет-нет да и прорастало в ней дрожью волнения, затаенной надеждой.