Одна ошибка

Вы меня поняли, леди?

Та закивала, ошарашенно застыв в неуклюжей позе.

– А теперь вон, и чтобы я вас сегодня не видел!

Любовницу, теперь уже точно бывшую, ветром сдуло. Только юбки взметнулись. Король остался один переваривать ядовитую досаду. Взгляд упал на бутылку с янтарной жидкостью. В другое время глоток наверняка помог бы снять дурное настроение и отвратительное послевкусие, но не сейчас. Мужчина зло выдохнул и отошел к окну. Постоял с минуту, глядя в никуда, потом стремительно вышел.

Он не собирался оправдываться перед невестой или доказывать что-то.

Вот еще! Должна понимать, что он король и у него могут быть разнообразные посетители. В любое время дня и ночи. И что он с ними будет делать, ее не касается.

Но его проклятая сущность! Она же просто выгрызала его изнутри.

Ничего, до вечера все это как-то утрясется. В конце концов! Плевать ему, что она подумала.

Сама хороша. Видит Бог, он хотел проявить доброту, хотел позаботиться о ней. Суверенитет и независимость? Норберт мрачно расхохотался.

Пусть наслаждается своей независимостью до завтра.

А ему следует выбросить эту девицу из головы и встречать гостей!

Однако спешить было особо некуда. До приезда Сараготских и Валензисских еще оставалось время, и он вернулся к Линдосскому. Обещал ведь. Но пить уже не хотелось. Есть тоже.

Сидел со стариной Карлом, травил байки. И черт бы его побрал!

Канатом тянуло пойти в гостевое крыло, проверить, что она там делает.

***

Леди Амелинда как вылетела из кабинета, так и неслась по коридору, не разбирая дороги.

…вон, и чтобы я вас сегодня не видел!

А что ей оставалось?

Он же… Просто выгнал ее! И все из-за какой-то захолустной княжны, явившейся сюда, чтобы торговаться за свое захудалое княжество?! Она же слышала их разговор. Ведь эта девица даже не привлекает его физически!

Не может привлекать!

По сравнению с ней Амелинда чувствовала себя богиней. А эта? Тощая пигалица, только и есть хорошего, что желтые волосы и длинный язык!

В конце концов она остановилась.

Успокоиться и осмыслить.

Он выгнал ее. Да, это было оскорбительно и унизительно до крайности. Но, по счастью, никто этого не видел. Или видел? Она оглянулась по сторонам, припоминая, встречался ли ей на пути кто-нибудь из замковых сплетниц. Не смогла припомнить никого. Только прислуга. Прислуга не опасна.

Леди приосанилась и дальше поплыла, горделиво вскинув голову. Амелинда была из богатой и влиятельной семьи.