Суженый

У каждого!

Иномирянка будет решать! И чья смазливая мордашка ей приглянется больше всех, тот и станет в этой войне победителем. В иные моменты у него опускались руки.

Но стелиться перед ней? Как вот эти? Пытаться понравиться, завлечь сладкими речами?! Хассс! Это было унизительно! Он просто не мог перебороть себя.

И все же, когда он слышал, вот как сейчас, когда Бранвен нашептывал ей, и она склонялась к нему, Рааду казалось, его выжигает изнутри. Она не должна была.

Не смела. Но она смела! И даже не хотела в его сторону смотреть.

Еще несколько взмахов, и Нерр должен был опуститься на широком скальном выступе, Раад не выдержал, повернулся спиной и пошел к входу в пещеру.

***

Жрец ждал его у входа в зал чаши. Склонился в приветствии:

– Повелитель.

А у самого по губам так и скользит ехидная улыбка.

– Оставь, – резко махнул рукой Раад.

Белый наг, очень древний, чтобы вообще кому-то кланяться, выпрямился.

– Как скажешь, – сказал и застыл, сложив на широкой груди, испешренной шрамами и татуировками, руки.

Взволнован?! Да Раад был зол как стая варгов*! А жрец смотрел на него прищуренными глазами и похоже, веселился. Раад заставил себя собраться.

– Твари Джейдока нападали трижды. И все три раза охотились за ней. Один раз отрылся разлом, пришлось закрывать.

Веселья в глазах нага поубавилось, а белый чешуйчатый хвост подобрался и застучал по полу кончиком.

– И если это то, о чем я думаю… – Раад не стал заканчивать.

Жрец шумно выдохнул.

– Что еще?

– Троим она позволила называть себя по имени, – отрывисто бросил Раад и неохотно добавил, потому что скрывать не было смысла: – Ардо принес ей клятву. Он получил ожоги подземным огнем, женщина его вылечила.

– Даже так?! – кустистые брови нага вскинулись. Уж он-то знал, что раны от подземного огня не излечиваются. Это значило, что у женщины особый дар.

Жрец неуловимо быстрым движением придвинулся к нему, стоя на хвосте. Взгляд жадно скользил по лицу Раада. Наг увидел слишком много и снова шумно выдохнул.

– Мне она назвала свое имя.

– А ты…? – спросил наг.

Он промолчал. Не вываливать же на ехидного жреца всю злость, что кипела в его сердце. Вместо этого он сказал другое:

– Она ничего не знает о нашем мире. Не понимает правил. Ведет себя, как…

– Хорошо, – сказал жрец, снова складывая руки на груди.