Умеем ли мы любить друг друга?

Умеем ли мы любить друг друга?

Николай Евграфович Пестов

В помощь христианину

«У человека – две стороны души, из которых одна тянется к добру, другая – ко злу. Если подходить к человеку с Христовой любовью, то он обращается тогда всей своей доброй стороной, отвечает сам любовью и готов проявить со своей стороны все хорошее» (Н.Е. Пестов). Любовь ко Христу начинается с любви к человеку; апостол Иоанн говорит в Послании: «…не любящий брата своего, которого видит, как может любить Бога, Которого не видит?» Без этой первой ступеньки любви, без внимания, сочувствия, терпения, снисхождения к ближнему – кто я? Апостол Павел отвечает: «Медь звенящая или кимвал звучащий».

Умеем ли мы любить друг друга?

По благословению

Митрополита Санкт-Петербургского и Ладожского ВЛАДИМИРА

Любовь и полнота единения

«Уже не я живу, но живет во мне Христос»

    Гал, 2, 20

Современная, официальная психология делает ошибку, резко разграничивая наше душевное «я» от обособленной внешности – «не я».

Эта ошибка происходит от того, что свои наблюдения психология строит над душой человека, находящейся в состоянии резко выраженной греховности.

Действительно, грубый эгоизм и себялюбие заставляют человека отделять себя от окружающей среды и противопоставлять себя всем окружающим. Но уже душа нормальной матери не является обособленным духовным организмом и в какой-то мере соединена с душами детей. И каждый обычный семейный человек не есть уже только «я», но в значительной степени «я и моя семья».

Как говорит блаженный Августин: «Душа уподобляется тому, кого (или что) она любит». Эта связь всего сильнее проявляется у христиан, живущих верою, в сердце которых живет Бог и многие из ближних.

Наконец, для близких к совершенству учеников Христовых наблюдается значительное смягчение сознания обособленности своего «я»: «я» простирается к Богу и к ближним.

По словам схиархимандрита Софрония: «Любовь усвояет жизнь любимого. Любящий Бога включается в жизнь Божества: любящий брата включает в свое ипостасное бытие жизнь брата; любящий весь мир духом объем лет весь мир».

Подобное глубочайшее единение нашего «я» с Богом и близкими производит наличие в душе Христовой любви, в которой достигается полнота самоотречения.

Присутствие Христовой любви в человеке и познается по способности его жить не собою, ценить не свою личность и свои интересы, утверждать внимание не на себе, но на тех, кого он любит.