Темная комната

Темная комната

Иван Александрович Мордвинкин

Депрессия. Уныние так захлестывает порой, что совершенно человека обездвиживает, ум его сковывает, а душу повергает в слезный плач. Когда же доходит и до крайности, то и вовсе укрепляется до того, что становится болезнью. И не видит тогда человек ничего вокруг, хотя все рядом, и выход пред ступнями ног.

Иван Мордвинкин

Темная комната

ЗИМА

Мутная плесень по горло захватила бутылку, которая возвышалась над остальным хламом на подоконнике.

Она загораживала собою верхушку стылого дерева, дрожащего за окном при порывах морозного ветра.

Раньше, в пустые, нерабочие дни, когда Алёна пряталась дома и могла просыпаться плавно, вначале она видела эти мёртвые, скрюченные ветки.

К середине дня, когда выдуманные с утра «зацепки» истощались, Алёна возвращалась на пыльную кушетку, бессильно падала ничком и снова смотрела на дерево будто с каким вопросом или жалобой. И дерево исступленно кивало в ответ, плача летящим к земле инеем.

А теперь между Алёной и деревом темнела грязная, пустая бутылка.

Алёна бездумно поблуждала взглядом по серым стенам, но они были до безысходности пусты. Тогда она устало повернулась на спину, всмотрелась в блеклое пятно на потолке и вслушалась в неживые звуки холодильника, стараясь различить мельчайшие всплески в мелодии его дребезжания и нащупывая ритм.

К вечеру, когда пятно слилось с сумерками, Алёна вспомнила об ужине. Она поднялась и просидела на кушетке много долгих, одинаковых и молчаливых минут.

Желтая полоса света от лампочки на кухне падала на газету, валяющуюся под ногами на полу. И Алёна бесконечно долго, недвижно и изумлённо глядела на чёрно-белую фотографию счастливой молодой женщины, улыбающуюся ей с рекламной картинки в этой газете.

Наконец, ногой она двинула газету в темноту под кушетку, встала и замерла, соображая и прикидывая путь. Потом, вздохнув, решилась, пробралась между диваном и стулом, заваленным грязной одеждой, и по жёлтой полосе побрела ужинать.

Кухня казалась теплее и живее. Во-первых, из-за света навечно включённой лампочки, не поддающейся щелчкам выключателя. Во-вторых, окно здесь ещё с осени заросло липкими паутинками, теперь нервно дрожащими на зимнем сквозняке. С неподвижным пятном на потолке не сравнить. А в-третьих, отсюда большее виделось, потому что некуда было лечь и смотреть приходилось сидя.