Самый трудный день. 22 июня 1941 года

– Товарищ Кравченко, – сказал наконец Жуков, – исходя из этих данных, полученных нашей разведкой, ни завтра, ни послезавтра, ни когда-либо еще ни одна бомба не должна упасть на наши войска, аэродромы, склады и города. Родина дала вам для этого все необходимое, и теперь пришло время оправдать ее доверие.

– Выполним приказ Родины, товарищ командующий! – ответил тот и, собрав со стола все предназначенные ему бумаги, вышел – делать свое дело. Пришел тот звездный час, к которому он, возможно, готовился всю жизнь.

Когда все участвующие в совещании покинули кабинет, Жуков подошел к висящей на стене большой карте округа и подумал, что, реши немцы напасть на СССР месяц назад, когда войска были в беспорядке разбросаны по всей территории округа, исходя из наличия казарменного фонда, а границу прикрывала только тоненькая ниточка передовых батальонов – и все могло быть гораздо хуже. А теперь – совсем другое дело. Пусть герр Рунштедт приходит – он, Жуков, сумеет его и достойно встретить, и как следует угостить.

21 июня 1941 года. 20:35 мск. Прибалтийский особый военный округ, Шауляй, базовый аэродром 7-й смешанной авиационной дивизии.

Командир дивизии полковник Петров Павел Максимович

Большое красное солнце спускалось к горизонту. Если верить недавно вскрытому красному пакету, заканчивался последний мирный день. Особой неожиданностью это не стало. Несмотря на «Заявление ТАСС» и другие политические маневры, в войсках приграничных округов давно ощущалось жаркое дыхание предстоящей войны.

И для этого совсем не надо было обладать пророческим даром Кассандры: признаками служили непрерывная боевая подготовка, проводимая, невзирая на возросшую аварийность и износ матчасти и участившиеся в последнее время внезапные проверки боеготовности. К тому же новые самолеты, вопреки всем правилам и обычаям, теперь не привозили из Москвы разобранными в ящиках – их перегоняли с завода на полковой аэродром своим ходом прибывающие с переучивания летчики. При этом им приходилось делать одну промежуточную посадку на аэродроме в Витебске (что тоже добавляло комдиву немалую головную боль).

Такая лихорадка, которую в шутку некоторые командиры даже называли «учебной войной», не говорила ни о чем, кроме того, что и настоящая большая война тоже не за горами. Так не готовились ни к Халхин-Голу, ни к Финской, ни к Освободительным походам в Западную Украину и Западную Белоруссию, а также в Бессарабию.