Змеиная невеста. Дочь врага

Тонкая, светлая кожа казалась прозрачной, а необычные для Золотых зеленоватые глаза начали наливаться слезами и сверкали, словно драгоценные камни.

Он вдруг понял одно. Далгет прав. Как бы ему ни хотелось отрицать это. Пусть сам ее вид постоянно напоминал о предательстве, пусть в сердце все еще жило чувство к другой женщине. Но в темной глубине души уже шевельнулся его внутренний Змей и «открыл на нее глаза».

Повисло мрачное молчание.

Девушка украдкой оглянулась в сторону кровати. А его вдруг словно ошпарило.

Она его что, за насильника держит? Змеиная сущность в нем тут же свернулась кольцами.

Подался к ней и проговорил раздельно и четко:

– Сейчас я намерен убедиться, что ты поела. Потому что мне не нужно, чтобы ты умерла с голоду. Потом ты отправишшшься в постель и будешшшь спать.

Она вскинула на него какой-то сконфуженный взгляд и по-детски оттопырила локти, а потом Захри увидел, как она заливается краской. Шея, лицо, все розовеет, как будто в ней включается лампочка. А женский страх в ее глазах сменяется восхищением.

Однако все так же погасло, взгляд скрылся под веками, золотистые ресницы дрогнули.

– Я…

Так неприятно было осознать, что ее, очевидно, запугали или обидели. Или наболтали чего-то нелицеприятного. Захри накрыло досадой. Брат снова оказался прав.

С прислугой Захри собирался разобраться. А с ней…

– Завтра тебе предстоит знакомиться с жизнью в моем доме, – проговорил он. – Я буду бдительно следить за тобой, но запирать или наказывать не намерен.

Есссли повода не дашь.

Встал и вышел, не желая больше оставаться там ни минуты.

Странная у него была на нее реакция. И что больше шокировало – восхищение или страх – Захри не знал. Впрочем, он мог ошибаться, и это просто страх, а девчонка обычная лгунья, как ее папаша и брат. Сейчас он просто не хотел вдаваться в эти подробности и тем более анализировать свои чувства.

***

Мужчина ушел, а она все еще сидела за столом. Не было ни сил подняться, ни желания есть. Какой-то душевный паралич.

Будто над головой пронесся тайфун и ободрал всю кожу. Ожог и озноб. И свинцовая усталость.

Слишком много сил ушло на все это. Слишком противоречивые чувства, трудно разобраться в себе.

Опять раздался звук открывающейся двери, Рази вздрогнула. Как крюком по нервам. В комнату проникли прислужницы. Прежней спеси в них больше не наблюдалось, нагини казались испуганными и отводили глаза. Быстро и тихо убрали все, помогли ей раздеться и оставили одну.