Ее нельзя убить

Иногда меня выдергивали из моего воздушного и чудесного мира и тогда я ощущала неприятный холодок на обнаженном теле. На шее крепко затянутый холодный металлический поводок не давал вздохнуть полной грудью. Будто собака, я ползала на четвереньках среди незнакомых мне мужчин, вылизывая по приказу хозяина их вонючие ноги. Я слышала их смех, хотя может это был не смех, а рычание. Да, наверное, рычание диких зверей, которые вырывали меня из чудесного мира. Больше всего мне не нравилось, когда это звери мочились на меня.

Незажившие до конца раны открывались снова и гноились, и эта боль возвращала мне осознанность, от которой я бежала, как от проклятой. Остальное было терпимо. Только когда я ослушивалась остролицего психа, он меня наказывал и не пускал домой кататься на качели. Тогда извращения его дружков были той пыткой, каждый раз после которой хотелось умереть. Но сил на это уже не было.

Снова и снова ощущая блаженный укол, я теряла счет времени, и оно уже не имело значения. Я забыла, что это Москва, что здесь сбудутся все мои мечты.

В череде смен дня и ночи хотелось только одного – забыться.

В очередной раз я беззаботно каталась на качелях, смеясь с разноцветными птицами, раскачиваясь вместе с ними, когда внезапно пошел дождь. Он был очень холодным. Нахмурившись, я хотела полететь, но крылья промокли, прижав к земле. Подняв глаза наверх, где были качели, я начала беспомощно оглядываться, не увидев их. Мороз пробирался глубже, пока тело не начало крупно трясти, и я, наконец, открыла глаза.

Обнаженное будто чужое тело лежало в наполненной ледяной водой ванной.

Взгляд невидяще блуждал по стенам маленькой комнаты. Заметил голубую мелкую плитку, уперся в грязновато- желтый смеситель и остановился на белобрысом психе, который дарил блаженство. Я несмело улыбнулась:

– Хочу домой.

– Заткнись и приходи в себя. Выполнишь задание, дам дозу.

Я заплакала.

– Домой! Домой! Хочу домой! – Я стала бить кулаком воду, направляя холодные брызги в разные стороны. Зубы отбивали чечетку. От холода я совсем не чувствовала тела.

Белобрысый схватил меня за волосы и опустил голову под воду. В его дохлом теле была какая- то нечеловеческая сила. Крепкой хваткой он держал меня под водой, несмотря на мои отчаянные попытки вырваться. Я начала задыхаться. Горло сдавило спазмами, вода просочилась в рот и нос, не позволяя вздохнуть. Перед глазами появились черные круги, в последний раз я постаралась достать своего мучителя рукой, но зацепила лишь чертову пустоту.