Аспид

Однако, когда, открыв глаза, после секундного помутнения, я вновь уловил гниющий запах серо-бледной плоти склонившегося надо мной живого трупа, меня накрыла новая волна тошноты и стремления к жизни.

Вампир внимательно изучал меня, необычайно живо двигая носом, обнюхивая мою шею и уши. В тот момент мужчина особенно сильно походил на кровососущую тварь – летучую мышь или комара.

– Ваша мать совершила большую ошибку, – жестко, но с грустью сказал он, – и детей своих подставила.

– А-а? – когда я понял: опасность миновала, сразу же напряг силы, чтобы попытался поднять голову, но она не хотела отрываться от пола.

– Потерпи, мальчик, – вампир подозрительно "заботливо"отреагировал на мое отчаянное движение, мотая головой и размахивая руками в знак протеста, – я бы рекомендовал полежать в этом положении еще часок другой.

– Да плевать я хотел на Ваши рекомендации! – вдруг обезумев от негодования, смешанного со страхом, выпалил я.

Извращенца сильно возбудил мой истерично-ершистый ответ.

Он впервые за вечер просиял каким-то странно радостным любопытством.

Упырь грубо схватил меня за волосы, липкие от крови. Они стянулись на затылке, заставив меня побледнеть и зажмуриться. Все остальные движения мужчина совершил со скоростью молнии: сперва, по вампирским меркам не сильно, ударил меня лбом о табуретку, затем, с видом крайнего удовольствия и маниакальной жажды зрелищ, зажал рот рукой.

– Ты нравишься дяде Хрисанфу, – пропел он мне на ухо сладким голосом падшего херувима, – тебя я убью в последнюю очередь, чтобы…хм…растянуть удовольствие.

Какой из видов экстаза дьявольской прелести я испытаю, когда буду рвать…

Я вновь похолодел от ужаса. Хоть страх за свою жизнь притупила обильная кровопотеря, меня очень разволновал тон, каким были сказаны эти недобрые слова. Вампир тем временем, видимо, нашел силы остановить поток сладострастных мечтаний, и, уже более холодно, но с прежней печатью истомы на скулах, скрипя смертоносными челюстями, произнес:

– Сегодня никто из твоей семьи не пострадает, но я впредь буду приходить к вам домой раз в неделю.

Всего вы с сестрой и матерью сможете пережить тридцать девять визитов, в сороковой же я допью из ваших сосудов последние капли.

* * *

Моя семья погибала морально и физически, а я не имел ни сил, ни возможности спасти ее, поэтому мне мучительно хотелось, чтобы кто-то сделал это за меня, или, хотя бы посочувствовал нашему падению. Этого не произошло.