Аспид

Так как мой отец священник, смею предположить, что никто не сможет понять и объяснить библейские мотивы произведений Льюиса – выдающегося христианского мыслителя и писателя 20 века лучше меня. Читали ли Вы «Хроники Нарнии»?

"Как можно не понимать по этому отвратному хлыщеватому тону, что перед тобой обыкновенный выпендрюжник, который на самом деле ничего не читает?"

– Конечно… давно, еще в детстве, когда фильм только вышел, – Дарья поморщилась, невольно изумшившись его непросвещенности, – Я больше люблю «Письма Баламута» и "Расторжение брака"!

"Пф, что нормальные люди прочитали в пятом классе, Серафим читает на четвертом курсе колледжа.

Наша планета вращается слишком быстро и дети священников иногда за ней не поспевают", – я не собирался сдерживать смешок.

– Ну, дорогая, – Серафим в очередной раз возомнил себя проповедником, – если Вы действительно читали Льюиса, а я уже в этом сомневаюсь, то должны знать, что существует несколько видов любви. Нельзя настолько легко кидаться этим великим глаголом! Когда Вы говорите: «Я люблю книгу», Вы унижаете свою любовь к Богу, отцу и матери, потому что выражаете два совершенно несоединимых понятия одним словом! Нельзя говорить: "Я люблю мороженое и я люблю Отца Небесного"…

– Да знаем мы про "эрос", "агапэ"и все такое! – не выдержал я.

Дарья проигнорировала как проповедь Серафима, так и мой "жест"презрения:

– Так ты сын настоящего священника? «Православного?» – спросила она.

Помню, я был крайне удивлен, когда, вместо всепоглощающей ненависти ко всему церковному, в глазах дочери вампира увидел благоговение.

Глаза девушки затянула тупое блаженство, и я понял, что Дарья окончательно пропала, спасти ее не удастся, по крайней мере сейчас… Мне стало ее совсем жаль.

– Ребят, нам, наверное, пора идти, – внезапно в романтическую «сцену» вмешался Андрей, – скоро в тридцать седьмой студентов запускать начнут.

Мы поторопились в кабинет.

* * *

Классный час, как обычно открывался традиционным знакомством всего отделения с первокурсниками.

Вступительные слова преподавателей и обсуждения тонкостей учебного процесса, в которые есть смысл вникать лишь студентам нашего образовательного заведения, я, пожалуй, опущу, чтобы не утомлять читателей информацией, не нужной для понимания истории.

«Женщины одинаковы и в России, и в Африке, и в аду», – так я думал о Дарье, пока шел к кабинету, где собирался наш дирижерский коллектив.

– Представься, пожалуйста, расскажи о себе и своих увлечениях.