Аспид

«Черт бы его побрал!» – так я думал о женихе своей матери – Хрисанфе Елизаровиче Кощееве, не подозревая, что черт побрал его душу уже девяносто восемь лет назад. Я также не подозревал о том, что мой будущий отчим лично встречался с этим самым чертом. Вёл я себя отвратительно, так как просто не хотелось перемен, но сейчас нисколько не сержусь на этого стремного типа, ведь при других обстоятельствах я бы не встретил Дарью.

Моя мать – симпатичная очкастая библиотекарша по имени Томочка, совершенно тепличное создание, неприспособленное к реальной действительности.

Есть такая косметика для малолетних девчонок, тех, что еще не научились краситься, называется «Маленькая фея». Если хотите лучше представить облик моей матушки, посмотрите на шампунь этой фирмы со старым дизайном, где изображена кроткая желтоволосая девочка с голубыми глазами и разноцветными крылышками.

«Мы с сестрой Фимой воспитали мать наивной пышечкой, которая принадлежит к типу людей, способных озарить весь мир своей искренней солнечной улыбкой, но совершенно не умеющих распознавать их злые, корыстные намерения», – негодовал я про себя, когда она заявила нам с сестрой, что снова собирается выйти замуж.

Мы тогда собирались на похороны троюродного дяди, которого никогда раньше не видели, и, стояли втроем на подъездной аллее возле дома, наслаждаясь атмосферой грязно-оранжевого траура, в который осень нарядила пейзаж, и молча вырабатывали в себе похоронное настроение. Неприятную новость о женитьбе я воспринял с видимым бесстрастием, а мама обрадовалась, наверное, подумала, что в отличие от сестры, я не против присоединения к нашей семье нового члена.

– Ладно, одуванчики, еще вернемся к этому разговору, – мягко улыбнулась она, тормоша мои волосы, такие же светлые, как у нее. Мама их называла солнечной шевелюрой и всегда стремилась взъерошить, когда они казались ей чересчур прилизанными. Я и Фима возвышались над ней как два дылды-истукана, испуганно и тупо, сверху вниз глядя на ее лицо, в последнее время отливающее какой-то подозрительной персиковой свежестью, которой имеют обыкновение гореть лишь лица счастливых, самодостаточных, а главное любящих и любимых женщин.

– Сейчас не время говорить о свадьбе, хорошенько поддержите тетю Лиду. Это такое горе, когда уходит близкий человек.

Покойник был новым мужем маминой троюродной сестры, а значит – нашим троюродным дядей. Женщина очень тяжело пережила смерть своего первого избранника, с которым прожила в браке двадцать лет.