Рядом с тобой. Женщина с Эрта

Так вот оказалось, что преобразователи мелких сверхскоростных космических кораблей небольшие по размеру, потому что…

Нет, после этого он точно будет нуждаться в релаксации.

Мальгрэн постарался перевести полученную информацию на понятный для него язык. Для этого пришлось напрячь мозг и прибегнуть к сравнениям.

Итак. Если сравнивать с живыми организмами. У его «птички», грубо говоря, пищевод соединялся с прямой кишкой напрямую.

– Каламбур, – хмыкнул Мальгрэн своим мыслям.

Это делало машину сверхскоростной и необычайно маневренной.

Но.

«Птичка» двигалась очень быстро, но не летала в одиночку на другой конец Вселенной, только в составе отряда, сопровождающего такой большой корабль, как «Альбатрос». Даже «Сильф» в одиночку сверхдальних переходов не делал. Не было тонкой подстройки навигации, и на сверхдальние расстояния его «птичка» летала бы быстро, но вслепую. Да с адскими перегрузками.

Иными словами, чем больше преобразователь, тем «длиннее кишечник», тем точнее навигация. Такая машина, как «Альбатрос», вообще могла с точностью до нанодолей выдерживать координаты пункта назначения, пусть он даже находился на том конце Вселенной.

А главное, во время перехода практически отсутствовали такие прелести пилотирования, как перегрузки. И опять НО. Чем больше преобразователь, тем длиннее и «трубка» и тем сложнее ее конфигурация. И тем больше теоретическая возможность засорения!

Получалось, что простенькую «систему пищеварения» его «птички» не засоряли проклятые µ?-частицы.

А в длинном и извилистом «кишечнике» «Альбатроса» они могли полностью остановить всю работу.

Так-так-так…

Мальгрэен откинулся в кресле, снял с головы обруч и потер глаза. Мозги вскипели. Потом желудок напомнил о себе. Обед. А потом прямиком к Элайдже.

Вопросов скопилось – тьма. И, как это ни стыдно было признавать Мальгрэну, во многих вещах он был полный профан, а тут нужно подойти с научной точки зрения.

Однако первым среди его приоритетов стоял все-таки обед. Мозги надо кормить.

Байка о том, что талант должен быть голодным, вызывала у него фирменную кривую усмешку, ибо приютская привычка наедаться впрок при каждом удобном случае была в Мальгрэне просто неистребима. К тому же при его метаболизме съеденное моментально сгорало, да и спать ему никогда после еды не хотелось в отличие от некоторых, наоборот, наступали прояснение в мыслительных способностях и прилив сил.

Мальгрэн потянулся, прохрустев суставами, потом рывком поднялся и пошел.