Измена. Закрыть гештальт

– Динь, а Марат действительно улетел в командировку?

– Боже, Жень, оставь ты моего мужа в покое! Он совершенно точно улетел на две недели, в Вену, на встречу с новыми партнерами. К чему эти вопросы?

– Мне просто показалось, что я его видела в крайней кабинке, когда шла из туалета. Но мы не виделись три года, так что скорее всего мне показалось. Особенно, если ты уверена, что он уже улетел.

Оказывается, удача пока на моей стороне. Скорее всего, я подсознательно опасалась встречи с Ярославом и мне померещился его лучший друг, с которым они любили вместе ходить по клубам.

Действительно, Марат хороший и заботливый муж, разве будет он шататься неизвестно где и обманывать жену? Я сразу же выбросила эту встречу из головы, как досадное недоразумение, мешавшее нашему отдыху. Жаль, что преждевременно.

Сорок минут спустя Диана вернулась из туалета бледная как полотно. Ее руки дрожали, а огромные голубые глаза были полны слез. Она смотрит прямо на меня, но словно ничего не видит, погруженная в свои мысли.

Я с трудом узнаю ее голос, когда она наконец заговаривает хриплым шепотом:

– Ты была права. Во всем. А я глупая безмозглая дурочка.

– Динь, ты, о чем? – Я подбегаю к ней, сжимая в своих руках ее ледяные пальцы.

– Ты действительно видела моего мужа. Он там, в шестой кабинке. С друзьями и любовницей. Получает удовольствие от секса и эмоций, которые ему не может подарить пресная и скучная жена. – Подруга закрывает глаза, отгораживаясь от этой жестокой реальности.

– Динь, милая, мне так жаль.

 – Я крепко обнимаю ее, прижимая к груди. Пусть их брак казался мне странным и пластмассовым, но у меня и в мыслях не было желать ей подобной боли. Измена оставляет слишком сильные раны в душе, чтобы легко оставить их в прошлом. И сейчас помню, как было больно дышать, когда Ярослав с легкой улыбкой на лице объяснял мне, что я всего лишь его любовница, которой не стоит рассчитывать на что-то большее.

– Не жалей, ты никогда его не любила. Ты считала, что он сделал из меня стэпфордскую жену, а на самом деле это все я.

Я убила в себе себя прежнюю ради человека, который в двух метрах от меня прилюдно ласкал пальцами другую.

– Но я любила и люблю тебя. И мне всегда было важно знать, что ты счастлива и любима, что о тебе заботятся и тебя ценят. Так что мне действительно искренне жаль, что я оказалась права. Прости меня.

Кожаное платье так просто не промочить, но я точно улавливаю момент, когда Динь начинает отчаянно плакать.