Принцип неопределенности

– Это же Бехштейн? Круто! Не ожидал, что здесь представлен такой инструмент.

Мы с Тимом молча переглянулись. Нет, я имел представление о том, кто создал этот инструмент, но что об этом мог знать простой парень в дешевых шмотках? Даже кандидаты порой проходили мимо в сторону обычного синтезатора, не обращая никакого внимания на короля этой комнаты. Не спросив разрешения, блондин сел за рояль и уверенно открыл крышку.

– Вы знали, что рояли Бехтейшен выбирали Бах и Бетховен? А еще Фредди Меркьюри, но это если уже говорить о туре “A Night at the Opera”.

Он вообще был потрясающим клавишником.

Пока он говорил, его пальцы ласково пробежались по клавишам, практически не касаясь их. Блондин замолчал, не сводя восхищенного взгляда с инструмента, а затем, словно что-то для себя решив, начал играть. По комнате поплыли стройные и грустные звуки из знаменитой “К Элизе”, которые чуть позже сменила “Лунная соната”, а вот что происходило дальше я понять не смог. Признаюсь, у меня нет классического музыкального образования, хоть мне и пришлось посещать преподавателя по вокалу.

В группе я играю на гитаре, довольно неплохо, но моя основная задача – быть солистом. Тимур более подкован в классической музыке, пусть его образование и заключалось всего лишь два класса государственной музыкальной школы. При этом он потрясающий композитор с абсолютным слухом и безусловным талантом, так что наличие диплома играет роль в нашей сфере деятельности, однако не главную.

Незнакомец за рояль снова замер, наклонив голову и задумчиво рассматривая пюпитр, а затем резко выдохнул, закрыл глаза и принялся играть снова. Эта мелодия была мне незнакома, но заворожила с первых нот. Музыка словно извивалась, бежала куда-то вверх по бесконечной лестнице, и мне хотелось сорваться с места за ней. Его пальцы порхали по клавишам легко и невесомо, слово живя своей, независимой от остального тела жизнью. Это завораживало настолько, что я даже не мог оторваться, чтобы оценить реакцию Тимура.

Гораздо важнее было слушать и впитывать в себя стройные ритмы мелодии.

Музыка все набирала ход, ускорялась, закручивалась невидимой петлей, периодически срываясь вниз, но затем поднималась и бежала снова. Пока внезапно не оборвалась на самом верху, внезапно, окончательно сорвавшись в пропасть. Последние аккорды растворились в тишине аудитории, оставив меня в восхищенном изумлении.